Павел Наумов
Эта статья была написана Павлом Михайловичем Наумовым в форме доклада для Пастуховских чтений, которые состоялись в апреле 2007 года в Академии промышленного менеджмента имени Н.П. Пастухова и на которые приехали его дочь Мария и внучка Фотина: с ними доклад и был передан в Ярославль.
Дорогие Друзья и Соотечественники!
Разрешите поздравить вас с присвоением статуса академии. От всей души и большим признанием выношу благодарность за неимоверный труд содержания и продолжение дела моего досточтимого прадеда на пользу и помощь нашему великому русскому народу и во славу дорогой Матушке России. Я считал бы большой честью и счастьем побывать в эти дни с вами, но мои годы (86 лет) и после двух сердечных операций, при диабете и грудной жабе, мой врач убедительно уговаривал меня не предпринимать такую дальнюю поездку в Россию, где переживания могут отрицательно отразиться на моем здоровье и жизни (последнее может и вам придать ненужные заботы и хлопоты). С сожалением и горечью, пришлось мне согласиться с мнением кардиолога и благословить в путь мою младшую дочь Машу и внучку Фотину (Тину) представлять потомков Пастуховых на ваших торжествах.
Начну с себя – так легче будет перейти к рассказу о моих родителях и близких, которые были прямыми потомками славной Пастуховской семьи.
Отец мой, Михаил Павлович Наумов, был сыном помещика из дворянской семьи Наумовых, Самарской губернии, города Симбирска. Во время Первой Мировой войны, в чине ротмистра, мой отец служил в Литовско-Уланском полку.
Мать моя, Елена Леонидовна, урожденная Пастухова, дочь Леонида Николаевича и Анны Васильевны, родилась 13 августа 1900 года в Ярославле. Елена Леонидовна была 8-м и последним ребёнком. Училась в Москве в гимназии Constance.
Поженились мои родители на Кавказе, в Кисловодске. После венчания моя мать решила остаться при муже, Михаиле Павловиче Наумове, служившем в Белой Армии и командовавшем эскадроном конницы. Находясь при моем отце, мать моя перенесла все трудности и лишения походной жизни и гражданской войны. Когда мой отец был болен сыпным тифом, она смело заменила своего мужа в командовании эскадроном. По рассказам очевидцев, мать моя геройски вывела его из под натиска буденновской конницы, спасши людей от неминуемой смерти. Покинули мои родители Родную Землю на последнем товарном буксире из Крыма и прибыли в Константинополь, в Турцию, где я и родился.
Это было очень трудное время, после окончания первой мировой войны, когда мир был в полном хаосе: перетасовка народов и образование государств по печально- знаменитому Версальскому миру в Европе, годы гражданской войны в России, перемена правительства в Турции и т.д. В этом хаосе русские люди, спасая свои жизни, покидали свою родину. Разбитая Белая Армия отдалась на попечение союзников, которые раскидали ее по частям по всему Средиземному бассейну, а то и бросали на произвол судьбы.
В эту кашу попали и мои родители. В Турции, после победы Гази Мустафы Кемал-паши на турецких выборах, Константинополь переименовался в Истанбул. Каким-то образом моему отцу удалось поместить в американский госпиталь мою мать, которая вот- вот должна была разрешиться от бремени, что случилось 7 апреля (1921 года).
Возвращаясь к личности моей матери Елене Леонидовне, я смело могу заявить, что по своему интеллекту и работоспособности она была необычайным человеком. В тяжелых жизненных обстоятельствах гражданской войны, в лишениях эмигрантской жизни мама была крепким стержнем нашей семьи. Елена Леонидовна с детства получила знания языков благодаря гувернанткам со знаниями английского и французского, а также учителю немцу. Со своими способностями к языкам она владела ими в совершенстве. Попавши в такую страну, как королевство СХС (Югославию), еще не оправившуюся от l-й Мировой войны, с этими знаниям она постоянно работала и несла всю тяжесть прокормления семьи на себе. Что касается отца, то с малым знанием местного, т.е. сербского языка, даже после долгого времени он с трудом приспосабливался к условиям новой жизни. Он так и не овладел сербским в достаточной мере, чтобы получить положение и работу по своей специальности, т.е.по правоведению, оставаясь мелким чиновником. Работая сверх сил, наша мать подкосила свое здоровье и скончалась преждевременно 2 января 1934 года. Фактически с ее смертью наша семья распалась. С глубокой верой, что любовь нашей матери сопровождала нас повсюду, мы с моей сестрой Машей смогли пережить ужасы второй мировой войны и все превратности дальнейшей судьбы. Мать наша, Елена Леонидовна, была достойным потомком Пастуховской семьи, оставив глубокий и незабываемый след в наших душах. Царство ей Небесное!
Нельзя так же не почтить память нашей бабушки Анны Васильевны, жены Леонида Николаевича, которая после потери всего на родине приехала в нашу семью и полностью взялась за воспитание нас, своих внуков. Мне мало что известно о жизни нашей бабушки в России, однако она сама рассказывала нам кое-что о своей молодости. Бабушка наша родилась в выдающейся казачьей семье Войска Донского потомственных казаков Поздеевых. Получив хорошее воспитание в семье и в Донском девичьем институте, Анна Васильевна вошла в жизнь Донского Войска, блистая своей красотой (что видно из ее фотографий молодости). Само собой разумеется, у бабушки было много поклонников и, конечно, много предложений на брак, но Анне Васильевне семейная жизнь была не по душе, и многих она отклоняла. Был случай, когда бабушке понравился красавец лейб-атаманец, гвардейский офицер, но манеры ее ухажера, который, несмотря на всю свою привлекательность, в смущении кусал кончик своего носового платка, не очаровали хорошо воспитанную девушку. Она дала полный отказ и приняла предложение Леонида Николаевича Пастухова, спокойного и дельного человека. Имея возможность путешествовать по Европе, Анна Васильевна почерпнула порядочные знания языков, французского и английского. Полюбивши Италию, она легко овладела итальянским и увлекалась итальянской музыкой.
Приезд бабушки Анны Васильевны сыграл в моей жизни громадную воспитательную роль. Мне было шесть лет. Родители были заняты работой, так что целыми днями я был предоставлен самому себе. Мое окружение было из сербов, венгров и отчасти французов. Мои родители работали с французами в автотранспортной компании, служащие которой не говорили по-сербски между собой, только по-французски. Бывая там, я вертелся между ними и нахватался французских слов. В общем, я говорил на смеси языков, что ужасало моих тетушек, сестер моего отца. Анна Васильевна взялась за мой русский язык, и я постепенно начал говорить по-русски. Скоро я привык к детским русским песням и стишкам. Меня определили в русский детский сад в нашем городе, где было много русских эмигрантов. Так я стараниями Анны Васильевны стал русским мальчиком.
Бабушка Анна Васильевна мне часто пела из итальянских опер. Многое я запомнил, и музыку и сюжеты. Помнится мне, как она читала мне вслух. Обычно это чтение было перед сном, когда я лежал в постели. Я слушал ее замечательный и мягкий голос, читавший повести Чарской «Горе забытой крепости» и «Княжна Джаваха», историю «Капитанская дочь» А.С. Пушкина и других русских писателей. С рождением внучки, Марии Михайловны, внимание бабушки больше перешло к моей сестре Маше. Это понятно, т.к. я уже стал подростком и часто изводил своим поведением бабушку. Во время второй мировой войны в 1942 году бабушка переехала в Ригу, к сыну Всеволоду Леонидовичу. При наступлении советских войск бабушка, которой было уже за девяносто, проделала почти пешком весь путь от Риги до Парижа (Франция), где она и скончалась. Она похоронена на кладбище St. Genevieve du Bois.
Мне бы хотелось упомянуть и о дяде, Николае Леонидовиче Пастухове, которого я лично знал, будучи еще мальчишкой. Память об этом незаурядном человеке запала у меня глубоко в сердце. Он был первенец у моих дедушки и бабушки, т.е. у Леонида Николаевича и Анны Васильевны. Следуя семейным обычаям того времени, младенца Николая вскормила не мать: не принято было родителям продолжительное время проводить со своими детьми. Существовал ритуал ходить к маменьке и папеньке с пожеланиями доброго дня или ночи. С самого детства дядя Коля развился под влиянием замечательных учителей, которые подготовили его к московскому университету, и он блестяще окончил учение на Горном факультете, став горным инженером. Будучи застенчивым, Коля еще мальчиком избегал светского общества и вел себя не очень вежливо с приглашенными гостями, так что его отсылали во время приемов на кухню или в лакейскую. Благодаря этому Коля приобрел привычки, которые впоследствии плохо отразились на характере и здоровье молодого человека.
Будучи горным инженером, по назначению Николай Леонидович был поставлен помощником заведующего угольными шахтами, которые были под ведомством семьи Пастуховых в Донецком бассейне. Это было одно из первых акционерных обществ Пастуховых в России. Рабочие углекопы в то время были, по большей части, из отхожих крестьян со всей России. Николай Леонидович взялся за улучшение жизни углекопов и этим достиг высоких производительных результатов: выработку прекрасного угля с высоким потенциалом энергии с названиями: «пламенного» и «паровичного», готового к отправке по заказам.
Стараниями Николая Леонидовича были выстроены дома-общежития для углекопов, введено медицинское вспомоществование. В то время в Донецке были шахты и рудники подведомственные английской компании Юза, где рабочие жили в негигиенических условиях, в сырых землянках, где свирепствовали туберкулез и легочные заболевания от вдыхания угольной пыли и где, конечно, «водка царствовала».
Это было начало XX века, время натянутых политических отношений с Японией и Западной Европой из-за концессий на Дальнем Востоке. У нас же под английским нажимом в Петербурге насадили своих агентов, как С.Ю. Витте, который негласно приказал устроить «угольный кризис», начав ввозить в Россию «вонючий английский торф» по повышенной цене. Приказ был о том, чтобы военные поезда топились только английским торфом, причем поезда запаздывали и вину за это взваливали на кочегаров. На этот факт указал начальник снабжения войск Генерального Штаба Генерал-майор Ф. Рерберг в докладной записке Государю императору. Записка таинственным образом не дошла до Государя. Генерал Рерберг в своей книге прямо указывает на министра Витте и его связи с Англией. В своем посещении угольных копий в Донецком бассейне и Николая Леонидовича генерал Рерберг высказал свои подозрения по «измене» министра Витте, что сильно повлияло на интерес к горному делу Николая Леонидовича и что стало причиной перемены направления его интересов к окружающей природе, а также еще больше отдалило его от светского общества.
Первый брак дяди Коли не был удачным, и он разошелся со своей супругой. Они просто по характеру не подходили друг к другу. В это время Николай Леонидович был очень заинтересован растительным миром и насекомыми. Особенно он заинтересовался саранчей, так как налеты саранчи были тогда причиной голода в приволжских областях России. Ведь саранча молниеносно поглощала посевы. Благодаря любви к природе и врожденной пытливости Николай Леонидович бросился на изучение ботаники и инсектологии. Разошедшись с женой и оставшись одним, дядя Коля назначил себе заместителя по работе и начал свои путешествия по Сибири и другим местам с научными целями. Ему нужен был компаньон, который бы смог присмотреть за ним в его путешествиях. Судьба ему нашла компаньона в лице Анастасии Борисовны, которая взялась заведовать хозяйством. Тетя Настя не только кормила и поила дядю Колю, но и стала помощницей в его научных работах по ботанике и энтомологии (изучении насекомых). В последствии она стала женой Николая Леонидовича и ближайшей помощницей в его трудах. Она знала не только названия растений, но латинские названия семейств растений. Она сохраняла и трудилась над гербарием – сушила и прессовала растения. Мне помнится капитальный труд Николая Леонидовича в 4-х томах «О пищеварении жуков и насекомых». Его интересовали химические перемены веществ в организмах насекомых. Его труды нашли отражение не только в учебниках, но и в фармацевтике и производстве лечебных средств.
Николай Леонидович был замечательным лектором и учителем. В Югославии его приглашали в учебные заведения читать лекции по пчеловодству и поведению пчел, что очень помогало пчелиному делу в районе и изготовлению продуктов меда и восковых изделий. Человек, который хоть немного знает окружающий мир, может понять, насколько насекомые близки к растительному миру. Прогулки с дядей Колей на меня всегда производили глубокое впечатление. Будучи очень верующим человеком, он всегда напоминал мне о величии Бога, создавшего наш окружающий мир. С какой грустью он вспоминал тогда, в эмиграции, и мне говорил, срывая ковыль: «Вот понюхай, Павлуша! Эта травка ничем не пахнет, а в России такая трава благоухает!». В этом я убедился сам, когда побывал на нашем «Тихом Дону» в 1995 году. Особенно красочно рассказывал Николай Леонидович о красотах Саянских гор и озере Байкал. Во мне дядя Коля возбудил любовь к родимой матушке Волге и к волжским жителям: рыбакам и бурлакам. Вспоминая совет матери сыну, вернувшемуся из дальних стран, «свои ладони в Волгу опустить…», я и сделал это, правда, уже в престарелом возрасте.
Упокой, Господи, раба твоего и прадеда моего, приснопамятного Николая и всех сродников его и сотвори вечную им и ему память! Приношу всем глубокую благодарность за то, что вы не забываете о наших предках, о достопамятной семье Пастуховых, которые оставили о себе неизгладимую память своим прошлым, которые отдали свои жизни на благо нашей великой родины, России!