ВРАЧЕБНАЯ ПОМОЩЬ

В мае месяце в училище и школе проходили выпускные экзамены. Расписание вывешивалось обычно за 1,5 — 2 месяца, поэтому учащиеся могли заранее спланировать свои усилия по подготовке60. Как правило, они начинались с Закона Божьего. Причем успеваемость всегда была стопроцентной, более того, само «качество знаний» было довольно высоким — преобладали оценки «4», «5». Невольно сравнивается с экзаменами по истории КПСС в советских вузах, где традиционно были именно такие показатели. Сравнительно неплохими были оценки по арифметике и алгебре, геометрии — около 90% успеваемости. Но экзамены по физике, химии, механике вызывали у членов совета много вопросов, так как стабильно уровень знаний по ним был достаточно низким, успеваемость составляла 70 — 80 %. С помощью дополнительных занятий эти ученики «подтягивались » до нужного уровня. Наиболее важным, если не главным, был экзамен по специальности. Подготовка к нему начиналась еще в сентябре, когда третий класс только приступал к занятиям в свой последний год обучения. Каждый из будущих выпускников получал практическое задание на изготовление какого-либо изделия в качестве выпускной работы по специальности. Иногда это были станки, например сверлильный быстроходный или круглые пилы по дереву с приводом и т. д. Конструировали свой станок учащиеся на основе собственных чертежей, а затем изготовляли детали и наконец собирали действующий станок. Обычно это поручалось 3-5 учащимся. И экзамен поэтому сводился к показу своего станка в действии и ответы на вопросы комиссии. Ее членами были преподаватели дисциплин во главе с директором, а также «гости» — специалисты ярославских фабрик и заводов, представители руководящих структур Министерства народного просвещения, губернии и т. д. Так, на экзамене по физике первого выпуска училища, который состоялся 22 мая 1903 года, присутствовал сам министр народного просвещения Т. Э. Зенгер. После экзамена министр осмотрел училище, мастерские и «выразил полное удовлетворение» увиденным и услышанным62. В том же году училище посетил окружной (из Москвы) инспектор промышленных учебных заведений Н. Ф. Рудольф. Очень часто на экзаменах по специальным дисциплинам присутствовали старший фабричный инспектор Ярославской губернии JI. А. Кошлаков64, начальник железнодорожных мастерских (современный ЯЭРЗ), директор Ярославской Большой мануфактуры А. Ф. Грязнов, директор Прохоровской мануфактуры из Москвы и другие руководители крупных фабрик и заводов. Можно предположить, что именно здесь каждый из них отбирал для своего производства квалифицированных специалистов. Выпускники получали распределение на заводы Пастухова, Понизовкина, Локалова, Ярославскую Большую мануфактуру, главные железнодорожные мастерские и так далее, где они работали в качестве бригадиров железнодорожных мастерских, помощниками машиниста и машинистами, монтерами, телеграфистами, чертежниками, смотрителями на прядильных фабриках, машинистами паровых котлов, в мастерских Ярославского трамвая и т. д. При этом получали они, как правило, весьма достойную заработную плату. Все это свидетельствует об очень высокой квалификации выпускников училища, которое правомерно считалось одним из лучших в России.

Немаловажное значение для выпускников училища имел их официальный статус. Во многих случаях кроме общепринятого документа — свидетельства о полученной квалификации требовался, особенно при приеме на работу в качестве администратора, руководителя, статус мастера. В июле 1908 года Государственный Совет и Государственная Дума Российской Империи приняли закон «О предоставлении ремесленным учебным заведениям права выдавать выпускникам учебных заведений звание мастеров и подмастерьев. В законе указывалось, что в случае особых успехов присваивать звание «мастера», а всем остальным — «подмастерья». Через три года практической деятельности «подмастерья» обязательно получали звание «мастера», что существенно увеличивало возможности их карьерного роста, потому имело очень большое значение для повышения статуса и самого училища. На осенних заседаниях педагогического совета 1908 года этот вопрос активно обсуждался и получил свое разрешение в виде утверждения нового образца документа об окончании училища.

ОБУЧЕНИЕ, ВОСПИТАНИЕ И НАКАЗАНИЕ

В училище и школе обучались только юноши от 13 до 20 лет, но иногда и старше32. Происходили они из семей крестьян, рабочих, служащих, ремесленников и торговцев. Возраст этот принято считать сложным, когда молодой человек вступает во взрослую сознательную жизнь и очень многое зависит от того круга общения, где он находится, а также отношения к нему взрослых. Уже на первых заседаниях педагогического совета подчеркивалось, что дисциплина в училище должна поддерживаться, во-первых, гуманным отношением к учащимся, «во-вторых, строго осторожным выбором наказаний».

С первых заседаний педагогического совета была установлена традиция — обсуждать поведение учащихся во время их нахождения не только в стенах училища, но и за его пределами. Каждый ученик получал здесь подробную характеристику о своем поведении. Более того, с началом учебы директор училища Ершов Михаил Владимирович ввел такую практику, при которой с 16. 00 до 17. 00 он проводил встречи с учащимися и их родителями.

В поддержании дисциплины принимали самое активное участие и сами учащиеся. Была устаноатена система дежурства учащихся, в соответствии с которой все они в порядке алфавита выполняли эти обязанности: следили за чистотой и порядком, особенно во время перерывов, чтобы в помещениях учебных комнат (классов) и мастерских никто не оставался. В слесарной мастерской, например, дежурили по два ученика — один из технического училища, который выдавал инструменты и обметал верстаки, а другой — из ремесленной школы (2-3-й класс), который обметал верстаки своей школы. Они отвечали за чистоту в мастерской. Туг же порядок назначения дежурных был и в столярной мастерской. Они по заранее составленному графику приводили в порядок станки и машины и наблюдали за тем, как каждый из работающих учеников обметал верстак и прибирался около своего рабочего места.

Вопросы поведения учащихся во время учебных занятий и работы в мастерских постоянно, особенно накануне выпусков, становились предметом тщательного обсуждения во время педагогических советов. Оценки поведения и мер наказания в профессиональных учебных заведениях формировались на основании уже сложившихся традиций профессиональных учебных заведений, как по Ярославлю, так и по России в целом. Надо иметь в виду, что в Ярославль часть преподавателей была переведена из других регионов, например, мастер-техник слесарно-механического ремесла был переведен из Петрозаводского ремесленного училища в Пастуховское с 1 сентября 1900 года.

В дореволюционной России очень важным было, с каким поведением выпускник заканчивает учебное заведение. На это влияло много причин, одной из которых было снижение текущей оценки по поведению в летнюю или зимнюю сессию. Причинами для этого могли быть упорное уклонение от занятий без объяснения причин или по неуважительной причине, желание сдать в училищных мастерских чужую вещь за свою при выполнении каких-либо практических заданий, за выдачу казенной собственности за свою. На оценку по поведению могли также повлиять неуместные шалости во время классных занятий, провокация или сами драки, «авторство» непристойных надписей в ватерклозете, вызывающее поведение перед учителями, непристойное поведение во время осмотра фабрик, заводов на учебных экскурсиях.

Но прежде чем выносить столь строгий вердикт, существовала своя «очередность» различных мер по предупреждению нарушений порядка или дисциплины в дальнейшем. Для начала ограничивались объяснением неблаговидности поступка со стороны ученика, и сопровождалось это внушением учителей или руководителя работ в мастерских. Если это не действовало и нарушения повторялись, следовало замечание преподавателя. В случае дальнейших нарушений следует «уведомление родителей и приглашение их в училище для разъяснения и принятия соответствующих мер».

Большой проблемой в училище и школе было курение учащихся. В ходе заседания педагогических советов этот вопрос неоднократно поднимался, в результате чего была выработана система мер по ограничению курения для учащихся старших классов и запрещению курения в школе и первых классов училища. Сводилось это к следующим мероприятиям. В связи с тем, что учащиеся много курили, особенно во время перемен и при выходе в ватерклозет из классов и мастерских, решили выпускать в клозет с 15.00 до 17.00 часов на 5 — 8 минут, запретить учащимся младших классов курение табака в училище и на улице, сократить курение учащихся третьего класса. Во время перемен преподаватели следили за тем, чтобы учащиеся находились не в клозете, а в коридорах. Иногда это не приводило к определенным результатам, курящие учащиеся пререкались в ответ на замечания с преподавателями. Совет своим решением от 18 декабря 1900 года постановил: временно уволить до Пасхи (в тот год она была в конце января) из училища… и далее следует список фамилий. Поведение учащихся контролировалось и вне стен учебного заведения. Преподавателями и надзирателями (воспитателями) были выявлены места в городе, где наиболее часто совершали неблаговидные проступки («засвечивались») ученики школы и училища. Эти места озвучивались на заседаниях совета училища: Казанский (современный Первомайский) бульвар, Волжская набережная и в ярмарочные дни с 5 по 25 марта на Ильинской (ныне Советской) площади. Поэтому именно здесь и проходила основная работа надзирателей и преподавателей по предупреждению и выявлению различных нарушений порядка учащимися. За участие в беспорядках и неповиновение полиции, причем независимо от взыскания — по суду или административному, традиционно принималось педсоветом решение об отчислении. Это, как правило, были достаточно «известные» ученики, уже получавшие училищные взыскания. Так, например, за подобное нарушение, сообщенное полицией, на заседании совета от 28.03.1902 г. были исключены два ученика училища.

Руководство Московского учебного округа, куда входили все учебные заведения Ярославской, Костромской, Владимирской, Тверской и других центральных губерний, постоянно обращало внимание на бдительный контроль за поведением учащихся не только в стенах учебных заведений, но и на улицах городов, на съемных квартирах, где жили ученики. Этот надзор осуществляли не только воспитатели (надзиратели), но и все преподаватели учебного заведения.

Среди учащихся, пользовавшихся железнодорожным транспортом для приезда в училище, одно время был распространен такой вид нарушения, как бросание камней из открытой двери вагона по железнодорожным рабочим. Два ученика были задержаны поездной прислугой во время этого «действа», обсуждены на заседании педагогического совета, где им была снижена оценка по поведению до четырех баллов.

Во многих учебных заведениях дореволюционной России существовало и такое правило: за «не очень значительные нарушения» провинившийся ученик вызывался в школу в выходные или праздничный день и запирался в классе на 4 часа, с 12.00 до 16.00. В случае более серьезного нарушения правил поведения в училище запирался на 8 часов, с 12.00 до 20.00. Таким образом, учащийся оказывался под надзором сторожа, который и контролировал «качество» отсидки, докладывая об этом начальству. Делалось это, по-видимому, с одной целью: за какую-либо провинность лишить ученика законного отдыха и возможных удовольствий воскресного дня. Эта мера особенно часто применялась к тем, кто, по терминологии того времени, был еще «не испорченным» и имел все шансы на исправление своего поведения.

Протоколы заседаний педагогического совета свидетельствуют о высоком профессионализме преподавателей и сотрудников училища. Для них не было целью жестоко наказать провинившихся, унизить их какими-либо расследованиями. Цель заключалась в том, чтобы направить все силы на пресечение и недопущение повторения провинностей. Об этом, в частности, может свидетельствовать рассмотрение на одном из педагогических советов 11.02.1904 года случаев пропажи ученических калош — обуви, для того времени очень дорогой и считавшейся престижной.

Прежде всего было обращено внимание всех учащихся «на гнусность этих поступков». Но главная задача была в том, чтобы подобное «не случилось в будущем». Было выявлено, что в немалой степени этому способствовало небольшое помещение раздевалки, отсутствие необходимого количества крючков на вешалках и т. д. Поэтому было решено немедленно «увеличить помещение шинельной и числа вешалок, предоставить для каждого ученика определенное место на вешалке. У крючков наклеить билетики с фамилиями учеников». Впредь решили запирать шинельную на ключ во время занятий. Дежурному воспитателю (надзирателю) поручалось непосредственно наблюдать за одеванием и раздеванием и т. д. Все попытки обнаружить подобные «гнусности» в дальнейшем успехом не увенчались. А это значит, что меры, предпринятые советом, оказались очень действенными.

Все вышеперечисленное свидетельствует не столько о большом количестве нарушений учащихся, сколько о том внимании, с которым относился педагогический совет к каждому ученику. Не случайно поэтому является почти трафаретным заключение совета по поведению учащихся: «Внимательно разобравшись в проступках каждого из учеников (следует список фамилий), совет нашел поведение, в общем, весьма хорошее — поведение по всем классам — 5 (пять), кроме (далее следует несколько фамилий учеников) за неумение держать себя в классе и мастерских и (или) частые пропуски без уважительных причин занятий — 4 (четыре)». Важным элементом воспитания являлось также и то, что при оценке поведения учащихся обязательно всегда происходило сопоставление их поведения с предыдущим периодом обучения.

В августе 1908 года члены педагогического совета с большим удовлетворением обсуждали рекомендации попечителя Московского учебного округа о постановке учебного дела. Они предполагали предоставление большей самостоятельности преподавателям по формированию основных положений читаемых курсов. В частности, предлагалось строго продумывать читаемый курс в смысле адаптации к уровню способностей и общей подготовки учащихся. Совет училища должен был утвердить на своем заседании обязательный минимум. При этом подчеркивалось, что «лучше не гнаться за подробностями, мелочами, но дать то, что действительно и прочно будет усвоено, так как ничто так не деморализует учащихся, как предъявление больших требований, которые потом, за невозможностью их выполнить, сводятся к одним пожеланиям».

С большой заинтересованностью в судьбе учеников и попыткой войти в их положение преподаватели обсуждали их успеваемость. Прежде всего тщательно изучались документы только что зачисленных в училище. При этом слабые знания объяснялись отсутствием иногда конкурса и слабой подготовкой поступающих в училище. Поступали в училище после окончания церковноприходских школ, высших и низших начальных училищ, а вот выпускники городских училищ, где давали более основательное образование, шли в училище Пастухова сравнительно нечасто. Как правило, принимались решения о дополнительных занятиях с отстающими учениками в свободное время. Стремление помочь ученикам прослеживается и в решениях педагогического совета при обсуждении их успеваемости: «ученик (… )имеет плохие способности, но старается… ». При индивидуальном подходе к ученикам, к успехам каждого ученика, иногда даже принимались решения, «что учеников менее сообразительных обучать вместо трех лет в течение четырех лет». На второй год оставляли по достаточно убедительным причинам. Это и неуспеваемость по 2 — 3 или более предметам, и невыполнение практических работ. Так, в июле 1903 года совет решил оставить для повторного обучения семь учащихся училища. Но, несмотря на это, большая часть учащихся, оставшихся на повторный курс обучения, по разным причинам оставляла училище. Чаще всего это было связано с решением самих родителей по необходимости трудоустройства своих детей, из-за сложного материального положения семьи или трудностей, связанных с удаленностью от места учебы.

В училище и школе обучались в том числе и иногородние учащиеся. Их количество колебалось от 1/3 до 1/2 всех обучающихся, и всем им требовалось снимать квартиры. В дореволюционном Ярославле сложились свои традиции «рынка» ученических квартир, который предполагал «закрепление» необходимого количества квартир за каждым из учебных заведений, когда квартиры сдавались внаем в течение весьма продолжительного времени. Например, почти весь XIX и начало XX века в качестве одной из ученических «квартир» служили несколько комнат в доме купца Соболева (современный Торговый переулок), сдававшихся студентам Высших наук училища, а затем — Демидовского лицея. И у Пастуховского училища, и у школы были «свои» ученические квартиры, сдававшиеся внаем. Обычно их число колебалось от 15 до 20, где в комнате жило по 2 — 3 ученика. Все эти сдаваемые внаем жилища находились под неусыпным контролем должностных лиц, начиная от директора, надзирателя (воспитателя), врача и т. д. Условия жизни, распорядок дня заранее оговаривался с владельцем жилья. Плата в месяц составляла в 1901 году 11 рублей 75 копеек в центре города. Проверяющие обычно отмечали, что «нет скандалов» как между училищной администрацией и владельцами жилья, так и между учащимися и владельцами.

Во время обучения в школе или училище в материальном положении учащихся нередко происходили изменения, что могло быть вызвано или тяжелой болезнью родителей, или смертью одного из них. Педагогический совет тщательно «отслеживал » семейное положение и изменение в материальном состоянии семей учащихся. В случаях, коща возникала необходимость, учащимся из средств, получаемых от реализации изделий, изготовленных самими учениками, а также из других источников, например, процентов с капитала, оставленного на содержание училища Н.П. Пастуховым, ежемесячно выделялось пособие в размере от 3 — 5 рублей до 7 — 10 рублей. Особенно это касалось учащихся выпускных классов, а также особо одаренных учеников. Решения по этим вопросам выносились строго индивидуально.

Ежегодно, весной и осенью, большие проблемы возникали с ледоходом и ледоставом на Волге, особенно до пуска в эксплуатацию моста в 1913 году, где были предусмотрены кроме железнодорожных путей и «пешеходные тротуары». На заседаниях педагогического совета было решено выделять одну комнату на срок от одной до нескольких недель для учащихся, живших за Волгой или в отдаленных районах города59. В ней устанавливались кровати, предоставлялись постельные принадлежности, выдавался горячий чай, а остальное приобретали или приносили с собой.

Николай Дутов, кандидат исторических наук

ПРИВЛЕКАТЕЛЬНОЕ ДЛЯ МИНИСТРА ПРЕДЛОЖЕНИЕ

27 ноября 1898 года к министру финансов обратился известный ярославский купец Николай Петрович Пастухов. В своем прошении он заявлял о готовности открыть механико-техническое училище в Ярославле. Все строительство предполагалось вести за счет просителя, но и с условием, что в дальнейшем все содержание персонала должно финансироваться за счет казны, а само училище должно именоваться «имени Пастухова». Кроме того, заявитель «обязывался выделить 100 тысяч рублей на процент, от которых осуществлять ремонт и содержать учебные помещения и мастерские». Весьма привлекательным для министра в этом прошении было обязательное условие бесплатного обучения.

Для будущего училища был выкуплен участок земли у почетных потомственных граждан Зызыкиных. Произошло это в марте 1898 г. Участок в 2440 кв. саженей (37 сажень вдоль Духовской, ныне Республиканской улицы и вглубь на 93 сажени). Стоимость строительства составила 520 тысяч рублей.

«Государственный совет, Департамент промышленности, налогов и торговли положили: учредить с 1 июля 1900 г. училище со школой имени Пастухова».

26 ноября 1900 года состоялось торжественное открытие училища, которое сопровождалось традиционным для тех лет молебном. Но в вязи с незавершенностью работ в учебном корпусе, хотя все мастерские были готовы к началу занятий, учебные занятия проходили в помещении городского четырехклассного училища (современное управление образования мэрии Ярославля, Волжская набережная, 27). По-видимому, городские власти не с очень большим удовольствием согласились на это. Документы свидетельствуют, что весь инвентарь, учебные и наглядные пособия, лампы и осветительный материал были закуплены училищем и туда принесены. Занятия для первого класса училища, а принято было 34 ученика, проводились в послеобеденное время, «во вторую смену» с 16.00 до 20.00 часов. В утренние часы проходили практические занятия в мастерских.

5 февраля 1901г. училище и ремесленная школа начали функционировать в построенных для них зданиях.

Начиная с 1904 года, на заседаниях педагогического совета неоднократно поднимался вопрос о расширении училища, особенно мастерских, которые становились уже тесными. Дело в том, что не в полной мере было учтено увеличение числа учащихся ремесленной школы и занятий ее воспитанников в мастерских. Но вопрос так и остался «в подвешенном состоянии». Совет не мог прийти к единому решению на этот счет. Объяснялось это тем, что кроме казенных, от Министерства народного просвещения и городских средств, на это требовалось привлечение завещанных сначала 100 тысяч, а потом еще 60 тысяч Пастуховского капитала. Но на проценты от этих денег педагогический совет училища увеличивал заработную плату мастерам и рабочим и самим учителям, оказывал помощь учащимся, выдавал «выходные пособия» выпускникам и т.д. В случае использования Пастуховского капитала резко бы сократились возможности совета по выделению денежных средств на эти цели. Поэтому, несмотря на рекомендации попечителя Московского учебного округа решить этот вопрос, причем с письменным объяснением причин отказа от расширения училища, членами педагогического совета вплоть до начала первой мировой войны так и не удалось. А в годы войны было уже не до разрешения этого вопроса. Поэтому вплоть до настоящего времени постройки училища так и остались неизменными.

Н.П. Пастухов, создавая училище, не жалел средств на его оснащение. Сами здания, как учебные, так и вспомогательные, были оснащены по последнему слову техники тогдашних коммунальных технологий. В училище имелось паро-духовое отопление, электрическое освещение, комфортное жилье не только для преподавателей и сотрудников, но и вспомогательного персонала.

Учебные, жилые и производственные помещения были оборудованы по «последнему слову» достижений в области создания необходимых условий. При строительстве, а главное эксплуатации, это приводило к большим затратам. Особенно дорого стоило обслуживание и поддержание в необходимом режиме электросетей. По воспоминаниям современников, по стенам здания тянулись переплетенные толстые (тонких тогда еще не было) провода освещения. Очень дорого стоила установка дополнительных выключателей, розеток, другого осветительного оборудования. Так, одна розетка с установкой «съедала» 15 рублей. Не менее дорого обходилась и телефонная связь, которой были соединены здания училища, как между собой, так и с городом. В 1901 году установка телефона, связывающего город со сторожем училища, обошлась училищной казне в 80 рублей.

Все ноябрьские заседания педагогического совета, которые проходили 4,11,18 и 28 ноября, а также декабрьские были посвящены в основном вопросам закупки учебно-наглядных пособий и оснащению ими учебных классов и мастерских8 в протоколах заседаний совета при утверждении сметы расходов на их приобретение за частую указывалось, что «цены на закупаемое оборудование – средне-справочные». Но при анализе заказов, особенно фирм-изготовителей, невольно закрадывается сомнение в справедливости такой констатации. Взять, к примеру, чертежный инструмент, который закупался для каждого из 60 учащихся: линейки грушевого дерева, лекало из Парижа, транспортир медный посеребренный, масштабы пальмового дерева, центрики роговые, тушь китайская настоящая, циркуль делительный из Франции и т.д. Были выписаны цветные карандаши всемирно известной фирмы Фабера, краски акварельные из Англии, лучшая французская бумага, прозрачный коленкор английский, лучший сорт ватмана фирмы Брикман, уголь для рисования венецианский, хорьковые кисти.

В училище была также собственная богатая коллекция минералов и горных пород из более чем 50 наименований. Для фотолаборатории были приобретены все необходимые принадлежности, включая, камеру, объектив, светофильтры и т.д. Имелись в училище и образцы всех мер и весов, как правило, из меди: аршин, фут, метр, сажень, литр, ведро, гири, русский разновес, метрический разновес, рычаг динамометрический, коллекция фигур для показа центра тяжести, коллекция моделей центра тяжести, водяной уровень, ватерпас, прибор для измерения давления, гидравлический пресс, сообщающиеся сосуды и т.д. Отдельно были закуплены принадлежности для классной доски. Для библиотеки училища было приобретено более 100 наименований различных технических руководств. В кабинете черчения имелись все необходимые таблицы, геометрические фигуры, гипсовые модели орнаментов, архитектурных ордеров.

Самым современным для своего времени оборудованием были оснащены и мастерские – слесарная, столярная и кузница. Слесарная мастерская состояла, например, из 3-х просторных светлых комнат. Пол был асфальтовый, имелся большой ватер-клозет, 6 раковин-писсуаров, «желобоватый» умывальник с 8-ю кранами. Столярная мастерская располагалась в одной большой светлой комнате, пол деревянный. Кузница и литейная имели пол земляной. Во всех мастерских имелась кипяченая вода в баках. Электричество поступало от собственной станции, что было большой редкостью. Отопление было паро-духовым, вентиляционным, не предусматривавшим батарей. Дело в том, что здесь печи находились в подвальном помещении, а теплый воздух шел по трубам, вмонтированным в толщу стен. Благодаря этому достигалась ровная температура всего здания. Вода поступала из водопровода, проходившего неподалеку и пущенного в строй еще в 1883 году.

Для функционирования училища важное значение имели и взаимоотношения с поставщиками сырья, топлива, оборудования, других необходимых для жизнедеятельности учебного заведения и его производственных и жилых помещений товаров и услуг. И здесь необходимо отметить, что при их определении существовал конкурс, где определялись необходимые условия поставок. Проводился он обычно весной. Так, например, в 1902 году «торги на поставку нефти» проходили 10 мая в 12 часов дня. Было определено, что «Товарищество Братьев Нобелей» будет поставлять «нефтяные остатки» (мазут для отопления), керосин и машинное масло по строго оговоренной цене. Определялись и другие поставщики товаров и услуг. Машиностроительный завод Смолякова поставлял голландский молотый уголь, магазин М.Н. Шубина– эмалированную и чайную посуду для столовой, переплетная Г.М. Дьякова в Ярославле – переплет книг и журналов для училищной библиотеки, Ярославская губернская тюрьма – пошив форменных сюртуков для сторожей училища,19 вывозка нечистот производилась силами Ярославского исправительного арестантского отделения, фанеру ореховую и ясеневую поставлял С.К. Затрапезнов и так далее.