Месяц: Сентябрь 2021

Сохраняя русскость и православие

Опубликовано от admin

Сохраняя русскость и православие

Мария Науменко, 
город  Рочестер, штат  Нью-Йорк, США

В конце апреля 2007 года в Ярославле побывали  потомки известного  ярославского купца   Николая Петровича  Пастухова – его праправнуча Мария  Павловна Науменко и ее  младшая дочь Фотина, живущие ныне в США. Они  приняли участие  в Пастуховских чтениях, которые  прошли в Государственной Академии промышленного менеджмента  имени Н.П. Пастухова, и на открытии выставки  «Верой и правдой городу», посвященной Н.П. Пастухову, в  музее истории города.

И Мария Павловна, и ее дочь прекрасно говорят по-русски, почти без акцента,  и очень правильно, хотя  это всего лишь второй визит их в Россию, первый состоялся  в 1998 году.  Но  тогда они  не были в Ярославле и практически ничего не знали о своем  великом прадеде. Точнее сказать, они знали только лишь то, что их предки из России, что они были богаты, потому что в семье из поколения в поколение передавались слова: из-за революции мы потеряли все.  Но акцент никогда не делался  на богатстве, так  что никто из следующих поколений даже и представить  себе не мог, насколько  были богаты Пастуховы. И никогда  не рассказывалось о меценатстве Пастуховых. Может быть, потому, что  меценатство для  русских купцов было делом совершенно естественным!?  Акцент в воспитании ставился на другое: сохранить русский язык, русскую культуру и православие. Именно поэтому в семьях  эмигрантов помимо общего образования в городских школах было принято передавать следующему поколению представление о родине – ее культуре, истории.  По словам Марии Павловны Науменко, за последние 20 лет в Америке с религиозными и консервативными устоями начали вводить в семью домашнее образование, потому что качество образования в американских школах падает, христианский подход к жизни отходит на задний план, если совсем не утрачивается. Дома учились Фотина и  ее старшая сестра Мелания. Фотина сейчас учится в консерватории.

По словам Марии Павловны, несколько поколений эмигрантов первой волны жили буквально  на чемоданах и все думали: вот-вот в России все  образуется, и они вернутся домой. Увы…  Сейчас это уже вряд ли возможно: так все переплелось.

Муж Марии Павловны  – православный священник, также имеющий русские и православные  корни, и для их семьи основное сейчас  – это церковная жизнь, приход.
Отец Марии Павловны,  Павел Михайлович Наумов, – иподиакон, ему  сейчас  86 лет, он очень хотел  приехать  в  Ярославль, но врачи запретили ему это. Павел Михайлович  с дочерью и внучкой  прислал свои воспоминания,  которые вошли в эту книгу.

И еще интересный момент:  Мария  и Фотина в  Москву прилетели в тот день, когда умер первый президент России  Борис Ельцин. А ведь без новой  России  их визит в качестве  потомков купцов вряд ли был бы возможен. Мария с Фотиной  в Ярославле  пробыли всего пять дней.  Ее  воспоминания, выступление на открытии выставки в музее и на прес-конференции  были записаны на диктофон и также вошли в эту книгу.

ДОМА ЗАСТАВЛЯЛИ ГОВОРИТЬ ПО-РУССКИ

Мы с родителями жили в Канаде, в Торонто. В Америку я переехала, когда вышла  замуж. Нас с сестрой, а у нас разница в полтора года, заставляли дома говорить на русском языке, за английский наказывали. Мы ходили в обычную канадскую школу, а по субботам – в приходскую, где директором был наш дедушка с маминой стороны—священник отец Сергий Щукин. В приходской школе училось в то время около ста детей. Сыграло свою роль и то, что   родители недалеко от Торонто, в 100 километрах, построили дачу. Там было очень много белых берез, таких как в России. Потом там стали селиться и другие русские эмигранты, строить дачи, и мы это место назвали «Березками». Мой дедушка там построил часовню, в которой летом проходил полный круг богослужений. Таким образом, не только в самом городе Торонто, но и под Торонто  образовался «летний» приход. Мы там проводили все лето, утром занимались русским чтением и пересказами, разговаривали по-русски, играли в городки, по  вечерам собирались у костра и пели русские песни.

В нашей семье любили классическую музыку, и мы  много слушали  Чайковского, Рахманинова и других русских композиторов,  и  современные русские песни тоже слушали. Мы  заказывали много  записей, и нам присылали, например,  песни в исполнении Людмилы Зыкиной, Валентины Толкуновой.
Чуть позднее меня с сестрой Еленой летом отсылали в русский  разведческий лагерь ОРЮР (Организация Русских Юных Разведчиков)– это наподобие  лагеря скаутов. Там мы тоже говорили по-русски и изучали русскую историю. (Эта русская православная организация теперь вернулась в Россию и процветает.)  Я играла на гитаре и  знала очень много русских песен.

Что касается кухни,  то у нас тоже преобладали русские блюда: борщи, пирожки. Здесь большую роль сыграла тетя Настя  –  вторая жена дяди моего отца, Николая Леонидовича Пастухова. Анастасия Борисовна сначала  помогала ему в научных трудах, потом они поженились, много путешествовали вместе. Они эмигрировали в Югославию, где, после кончины Николая Леонидовича, она вторично вышла замуж. В конечном итоге они попали в Южную Америку. По смерти второго мужа она осталась совсем одна. Мне было лет пять,  когда мой отец её выписал, и она стала жить с нами в доме. Тетя Настя любила готовить, заведовала  кухней, и так как она знала много русских блюд, у нас сохранялась русская кухня.
  Особенно  бережно сохранялись пасхальные традиции и  рецепты пасхальных блюд: куличи,  пасха.  Я до сих пор творог для пасхи  протираю в ручную, хотя творог сама не делаю.

Не все эмигранты сохраняют русский язык. Я не раз замечала, что современные  эмигранты года через 2-3 его забывают. 

ШКОЛА И ОБРАЗОВАНИЕ

Когда мы росли в Торонто, при приходе была русская школа по субботам,  где нам  преподавали Закон Божий, русское правописание, историю, литературу, географию и другие предметы. Готовились русские постановки на рождественскую елку.  Хорошо помнится постановка Пушкина «Царь Салтан», где я изображала Лебедя, а сестра – Царевну. Мы особенно тщательно изучали древнерусскую  историю, первых русских  князей, первые храмы после принятия христианства. Мы, дети эмигрантов, должны были  четко усвоить, кто мы, откуда пошла наша земля, и я эти уроки хорошо помню. Именно  поэтому  мне так радостно, так волнительно ходить  по Ярославской земле, той земле, откуда и пошла Древняя Русь и Россия. Особенно меня впечатляет  архитектура –  ваши храмы и соборы были свидетелями стольких событий русской истории.

После школы я училась на сестру милосердия, имею степень бакалавра, но,  проработав десять лет, убедилась, что это не совсем мое.  Только моя подруга четко это видела заранее и пыталась меня остановить, говорила все время: «Что ты делаешь?»

Мне нравилось рисовать, но не очень складывались  отношения с учителем по этому предмету.  Есть профессора, которые окрыляют, а есть, которые  притупляют  интерес к своему предмету.  Именно потому, что я на себе испытала, что значит заниматься нелюбимым делом, я воспитывала дочерей  так, чтобы  они самостоятельно и осознанно сделали выбор: надо заниматься в жизни тем, к чему лежит душа.

Когда я вышла замуж, я брала уроки  иконописи,  и мне это очень нравилось. Потом родились  девочки, одна за другой,  и я занялась их домашним образованием, так что пришлось иконопись оставить. Зато сейчас я помогаю с самой простой росписью фресок в нашем новом храме. Чтобы  дать дочерям  знания русского языка, русской культуры и  истории, воспитать в православных традициях, я учила их дома, довела их до колледжа. Этому очень способствовала бабушка, Любовь Сергеевна Наумова, когда родители переехали к нам жить. Сейчас Тина учится в университете-консерватории имени Г. Истман, в нашем городе Рочестере,  в штате Нью-Йорк, а  старшая учится по математике и химии в местном техническом институте. Мой дедушка по маминой линии,  отец Сергий, в молодости был инженером-химиком, и, видимо, это сказалось.

Мой отец фактически эмигрант первой волны — его родители выехали в начале 20-х годов в Константинополь, теперешний Истамбул, где папа родился.  Детство его приходило в Югославии. В его жизни большую роль сыграл русский кадетский корпус. Моя мать – эмигрантка второй волны, то есть она покинула СССР в  годы Великой Отечественной  войны,  когда немцы заняли Украину и на некоторое время были приоткрыты границы. Родители встретились и обвенчались в Англии, а оттуда перебрались в Канаду.

О ПАСТУХОВЫХ

О Пастуховых  мы впервые узнали от отца, тети Насти и от тети  Маши (Литоя), сестры моего отца. Нам говорили, что мы все потеряли из-за революции, но что именно все,  не  рассказывали. Может быть, и рассказывали о Ярославле, но у меня как-то это не отложилось в памяти. Когда умерла папина мама, Елена Леонидовна, внучка Николая Петровича Пастухова, папе было 13 лет, а тетя Маша была совсем маленькой девочкой,  поэтому  их воспитывала  бабушка Анна Васильевна  Пастухова,  жена  Леонида Николаевича  Пастухова, которая была очень образованна, прекрасно пела. Именно поэтому мой отец и  моя тетя  так  хорошо  говорят по-русски  и прекрасно знают  русскую историю.

Для меня это второй визит в Россию. Впервые  была  в июле  1998 года, тогда мы приезжали всей семьей – с обеими дочерьми и мужем. Мы прилетели в Санкт-Петербург,  потом  поехали к родным мужа в  Москву,  затем в Ростов на Дону – там у меня живет тетя, сестра моей матери, которая всю жизнь проработала врачом, заведующей поликлиники. Сейчас она на пенсии, живет с мужем, детьми, и внучкой. Мы с мужем даже еще съездили в Краснодар, к престарелой сестре дедушки моего мужа. Она была тайной монахиней в миру. Вскоре после нашего визита она скончалась, поэтому мы были благодарны за эту единственную встречу. Может быть, из-за того, что мы так много наездились за один месяц по России, у меня были более сбивчивые впечатления, чем в этот визит. Мой муж – православный  священник, и когда мы  шли по улицам, а он был одет в рясу священнослужителя, реакция  была очень бурной: либо сугубо положительной, либо сугубо отрицательной.

Мы улетели домой в Америку в начале августа, и нам сказали, что после августа  жизнь здесь сильно  изменилась из-за резкого падения валюты. Если говорить о моих  впечатлениях  от нынешнего визита, то мне кажется, что дух россиян за эти десять лет приподнялся, люди стали чуть-чуть оптимистичней.

А в России эта трава благоухает

Опубликовано от admin
Главная страница
Феномен Пастуховых
Николай Петрович Пастухов
Потомки
Н.П. Пастухова
Академия Пастухова

А в России эта трава благоухает

 

Павел Наумов

Эта статья была написана Павлом Михайловичем Наумовым в форме доклада для Пастуховских чтений, которые состоялись в апреле 2007 года в Академии промышленного менеджмента имени Н.П. Пастухова и на которые приехали его дочь Мария и внучка Фотина: с ними доклад и был передан в Ярославль.

Дорогие Друзья и Соотечественники!

Разрешите поздравить вас с присвоением статуса академии. От всей души и большим признанием выношу благодарность за неимоверный труд содержания и продолжение дела моего досточтимого прадеда на пользу и помощь нашему великому русскому народу и во славу дорогой Матушке России. Я считал бы большой честью и счастьем побывать в эти дни с вами, но мои годы (86 лет) и после двух сердечных операций, при диабете и грудной жабе, мой врач убедительно уговаривал меня не предпринимать такую дальнюю поездку в Россию, где переживания могут отрицательно отразиться на моем здоровье и жизни (последнее может и вам придать ненужные заботы и хлопоты). С сожалением и горечью, пришлось мне согласиться с мнением кардиолога и благословить в путь мою младшую дочь Машу и внучку Фотину (Тину) представлять потомков Пастуховых на ваших торжествах.

Начну с себя — так легче будет перейти к рассказу о моих родителях и близких, которые были прямыми потомками славной Пастуховской семьи.

 

Отец мой, Михаил Павлович Наумов, был сыном помещика из дворянской семьи Наумовых, Самарской губернии, города Симбирска. Во время Первой Мировой войны, в чине ротмистра, мой отец служил в Литовско-Уланском полку.

Мать моя, Елена Леонидовна, урожденная Пастухова, дочь Леонида Николаевича и Анны Васильевны, родилась 13 августа 1900 года в Ярославле. Елена Леонидовна была 8-м и последним ребёнком. Училась в Москве в гимназии Constance.

Поженились мои родители на Кавказе, в Кисловодске. После венчания моя мать решила остаться при муже, Михаиле Павловиче Наумове, служившем в Белой Армии и командовавшем эскадроном конницы. Находясь при моем отце, мать моя перенесла все трудности и лишения походной жизни и гражданской войны. Когда мой отец был болен сыпным тифом, она смело заменила своего мужа в командовании эскадроном. По рассказам очевидцев, мать моя геройски вывела его из под натиска буденновской конницы, спасши людей от неминуемой смерти. Покинули мои родители Родную Землю на последнем товарном буксире из Крыма и прибыли в Константинополь, в Турцию, где я и родился.

Это было очень трудное время, после окончания первой мировой войны, когда мир был в полном хаосе: перетасовка народов и образование государств по печально- знаменитому Версальскому миру в Европе, годы гражданской войны в России, перемена правительства в Турции и т.д. В этом хаосе русские люди, спасая свои жизни, покидали свою родину. Разбитая Белая Армия отдалась на попечение союзников, которые раскидали ее по частям по всему Средиземному бассейну, а то и бросали на произвол судьбы.

В эту кашу попали и мои родители. В Турции, после победы Гази Мустафы Кемал-паши на турецких выборах, Константинополь переименовался в Истанбул. Каким-то образом моему отцу удалось поместить в американский госпиталь мою мать, которая вот- вот должна была разрешиться от бремени, что случилось 7 апреля (1921 года).

Возвращаясь к личности моей матери Елене Леонидовне, я смело могу заявить, что по своему интеллекту и работоспособности она была необычайным человеком. В тяжелых жизненных обстоятельствах гражданской войны, в лишениях эмигрантской жизни мама была крепким стержнем нашей семьи. Елена Леонидовна с детства получила знания языков благодаря гувернанткам со знаниями английского и французского, а также учителю немцу. Со своими способностями к языкам она владела ими в совершенстве. Попавши в такую страну, как королевство СХС (Югославию), еще не оправившуюся от l-й Мировой войны, с этими знаниям она постоянно работала и несла всю тяжесть прокормления семьи на себе. Что касается отца, то с малым знанием местного, т.е. сербского языка, даже после долгого времени он с трудом приспосабливался к условиям новой жизни. Он так и не овладел сербским в достаточной мере, чтобы получить положение и работу по своей специальности, т.е.по правоведению, оставаясь мелким чиновником. Работая сверх сил, наша мать подкосила свое здоровье и скончалась преждевременно 2 января 1934 года. Фактически с ее смертью наша семья распалась. С глубокой верой, что любовь нашей матери сопровождала нас повсюду, мы с моей сестрой Машей смогли пережить ужасы второй мировой войны и все превратности дальнейшей судьбы. Мать наша, Елена Леонидовна, была достойным потомком Пастуховской семьи, оставив глубокий и незабываемый след в наших душах. Царство ей Небесное!

Нельзя так же не почтить память нашей бабушки Анны Васильевны, жены Леонида Николаевича, которая после потери всего на родине приехала в нашу семью и полностью взялась за воспитание нас, своих внуков. Мне мало что известно о жизни нашей бабушки в России, однако она сама рассказывала нам кое-что о своей молодости. Бабушка наша родилась в выдающейся казачьей семье Войска Донского потомственных казаков Поздеевых. Получив хорошее воспитание в семье и в Донском девичьем институте, Анна Васильевна вошла в жизнь Донского Войска, блистая своей красотой (что видно из ее фотографий молодости). Само собой разумеется, у бабушки было много поклонников и, конечно, много предложений на брак, но Анне Васильевне семейная жизнь была не по душе, и многих она отклоняла. Был случай, когда бабушке понравился красавец лейб-атаманец, гвардейский офицер, но манеры ее ухажера, который, несмотря на всю свою привлекательность, в смущении кусал кончик своего носового платка, не очаровали хорошо воспитанную девушку. Она дала полный отказ и приняла предложение Леонида Николаевича Пастухова, спокойного и дельного человека. Имея возможность путешествовать по Европе, Анна Васильевна почерпнула порядочные знания языков, французского и английского. Полюбивши Италию, она легко овладела итальянским и увлекалась итальянской музыкой.

Приезд бабушки Анны Васильевны сыграл в моей жизни громадную воспитательную роль. Мне было шесть лет. Родители были заняты работой, так что целыми днями я был предоставлен самому себе. Мое окружение было из сербов, венгров и отчасти французов. Мои родители работали с французами в автотранспортной компании, служащие которой не говорили по-сербски между собой, только по-французски. Бывая там, я вертелся между ними и нахватался французских слов. В общем, я говорил на смеси языков, что ужасало моих тетушек, сестер моего отца. Анна Васильевна взялась за мой русский язык, и я постепенно начал говорить по-русски. Скоро я привык к детским русским песням и стишкам. Меня определили в русский детский сад в нашем городе, где было много русских эмигрантов. Так я стараниями Анны Васильевны стал русским мальчиком.

Бабушка Анна Васильевна мне часто пела из итальянских опер. Многое я запомнил, и музыку и сюжеты. Помнится мне, как она читала мне вслух. Обычно это чтение было перед сном, когда я лежал в постели. Я слушал ее замечательный и мягкий голос, читавший повести Чарской «Горе забытой крепости» и «Княжна Джаваха», историю «Капитанская дочь» А.С. Пушкина и других русских писателей. С рождением внучки, Марии Михайловны, внимание бабушки больше перешло к моей сестре Маше. Это понятно, т.к. я уже стал подростком и часто изводил своим поведением бабушку. Во время второй мировой войны в 1942 году бабушка переехала в Ригу, к сыну Всеволоду Леонидовичу. При наступлении советских войск бабушка, которой было уже за девяносто, проделала почти пешком весь путь от Риги до Парижа (Франция), где она и скончалась. Она похоронена на кладбище St. Genevieve du Bois.

Мне бы хотелось упомянуть и о дяде, Николае Леонидовиче Пастухове, которого я лично знал, будучи еще мальчишкой. Память об этом незаурядном человеке запала у меня глубоко в сердце. Он был первенец у моих дедушки и бабушки, т.е. у Леонида Николаевича и Анны Васильевны. Следуя семейным обычаям того времени, младенца Николая вскормила не мать: не принято было родителям продолжительное время проводить со своими детьми. Существовал ритуал ходить к маменьке и папеньке с пожеланиями доброго дня или ночи. С самого детства дядя Коля развился под влиянием замечательных учителей, которые подготовили его к московскому университету, и он блестяще окончил учение на Горном факультете, став горным инженером. Будучи застенчивым, Коля еще мальчиком избегал светского общества и вел себя не очень вежливо с приглашенными гостями, так что его отсылали во время приемов на кухню или в лакейскую. Благодаря этому Коля приобрел привычки, которые впоследствии плохо отразились на характере и здоровье молодого человека.

Будучи горным инженером, по назначению Николай Леонидович был поставлен помощником заведующего угольными шахтами, которые были под ведомством семьи Пастуховых в Донецком бассейне. Это было одно из первых акционерных обществ Пастуховых в России. Рабочие углекопы в то время были, по большей части, из отхожих крестьян со всей России. Николай Леонидович взялся за улучшение жизни углекопов и этим достиг высоких производительных результатов: выработку прекрасного угля с высоким потенциалом энергии с названиями: «пламенного» и «паровичного», готового к отправке по заказам.
Стараниями Николая Леонидовича были выстроены дома-общежития для углекопов, введено медицинское вспомоществование. В то время в Донецке были шахты и рудники подведомственные английской компании Юза, где рабочие жили в негигиенических условиях, в сырых землянках, где свирепствовали туберкулез и легочные заболевания от вдыхания угольной пыли и где, конечно, «водка царствовала».

Это было начало XX века, время натянутых политических отношений с Японией и Западной Европой из-за концессий на Дальнем Востоке. У нас же под английским нажимом в Петербурге насадили своих агентов, как С.Ю. Витте, который негласно приказал устроить «угольный кризис», начав ввозить в Россию «вонючий английский торф» по повышенной цене. Приказ был о том, чтобы военные поезда топились только английским торфом, причем поезда запаздывали и вину за это взваливали на кочегаров. На этот факт указал начальник снабжения войск Генерального Штаба Генерал-майор Ф. Рерберг в докладной записке Государю императору. Записка таинственным образом не дошла до Государя. Генерал Рерберг в своей книге прямо указывает на министра Витте и его связи с Англией. В своем посещении угольных копий в Донецком бассейне и Николая Леонидовича генерал Рерберг высказал свои подозрения по «измене» министра Витте, что сильно повлияло на интерес к горному делу Николая Леонидовича и что стало причиной перемены направления его интересов к окружающей природе, а также еще больше отдалило его от светского общества.

Первый брак дяди Коли не был удачным, и он разошелся со своей супругой. Они просто по характеру не подходили друг к другу. В это время Николай Леонидович был очень заинтересован растительным миром и насекомыми. Особенно он заинтересовался саранчей, так как налеты саранчи были тогда причиной голода в приволжских областях России. Ведь саранча молниеносно поглощала посевы. Благодаря любви к природе и врожденной пытливости Николай Леонидович бросился на изучение ботаники и инсектологии. Разошедшись с женой и оставшись одним, дядя Коля назначил себе заместителя по работе и начал свои путешествия по Сибири и другим местам с научными целями. Ему нужен был компаньон, который бы смог присмотреть за ним в его путешествиях. Судьба ему нашла компаньона в лице Анастасии Борисовны, которая взялась заведовать хозяйством. Тетя Настя не только кормила и поила дядю Колю, но и стала помощницей в его научных работах по ботанике и энтомологии (изучении насекомых). В последствии она стала женой Николая Леонидовича и ближайшей помощницей в его трудах. Она знала не только названия растений, но латинские названия семейств растений. Она сохраняла и трудилась над гербарием – сушила и прессовала растения. Мне помнится капитальный труд Николая Леонидовича в 4-х томах «О пищеварении жуков и насекомых». Его интересовали химические перемены веществ в организмах насекомых. Его труды нашли отражение не только в учебниках, но и в фармацевтике и производстве лечебных средств.

Николай Леонидович был замечательным лектором и учителем. В Югославии его приглашали в учебные заведения читать лекции по пчеловодству и поведению пчел, что очень помогало пчелиному делу в районе и изготовлению продуктов меда и восковых изделий. Человек, который хоть немного знает окружающий мир, может понять, насколько насекомые близки к растительному миру. Прогулки с дядей Колей на меня всегда производили глубокое впечатление. Будучи очень верующим человеком, он всегда напоминал мне о величии Бога, создавшего наш окружающий мир. С какой грустью он вспоминал тогда, в эмиграции, и мне говорил, срывая ковыль: «Вот понюхай, Павлуша! Эта травка ничем не пахнет, а в России такая трава благоухает!». В этом я убедился сам, когда побывал на нашем «Тихом Дону» в 1995 году. Особенно красочно рассказывал Николай Леонидович о красотах Саянских гор и озере Байкал. Во мне дядя Коля возбудил любовь к родимой матушке Волге и к волжским жителям: рыбакам и бурлакам. Вспоминая совет матери сыну, вернувшемуся из дальних стран, «свои ладони в Волгу опустить…», я и сделал это, правда, уже в престарелом возрасте.

Упокой, Господи, раба твоего и прадеда моего, приснопамятного Николая и всех сродников его и сотвори вечную им и ему память! Приношу всем глубокую благодарность за то, что вы не забываете о наших предках, о достопамятной семье Пастуховых, которые оставили о себе неизгладимую память своим прошлым, которые отдали свои жизни на благо нашей великой родины, России!

Русские без России

Опубликовано от admin
Главная страница
Феномен Пастуховых
Николай Петрович Пастухов
Потомки
Н.П. Пастухова
Академия Пастухова

Русские без России

Джон Барнес


На вершине холма Нилгари, поднимающегося над тихим австралийским поселком Бурова с населением в 1200 жителей, покоятся в земле предки его сельских жителей, могилы которых слегка затеняют редкие сероватые листья эвкалиптов. Здесь нашли последнее пристанище, безмолвную обитель все Райаны, Коркораны, Двайерсы, Рейганы, Горханы и другие: те, кто тоже составляет гордость страны Ирландии, изгнанные со своего изумрудного острова и сосланные на дру­гой, иссушенный и растрескавшийся. Их обрекли доживать свой век на краю земли, где летний зной испепеляет голубизну неба и выцветшая трава хрустит под ногами на засохшей глине, где зимняя стужа сковывает и почву, и душу. Для них не было пути назад, поэтому им надо было здесь обосноваться, дать жизнь своему потомству и в конце концов добиться процветания, став фермерами и скотоводами, производившими самое великолепное волокно в мире, разводя стада скота, разгуливавшие по пастбищам этих набегающих холмов в экстремальных для выживания условиях.

Среди имен, выгравированных на гранитных памятниках, одно выделяется своей необычностью. Оно принадлежит моей бабушке. Анна Волкова, урожденная Пастухова, родилась в Ярославле, в России, в 1889 году, умерла в Бурова, в Австра­лии, в 1979-м. Отличие ее имени от всех окружающих имен таит в себе многочисленные исторические аналогии с жизнью этих людей, которые, кажется, не имеют родства, но нашли один и тот же клочок земли для вечного покоя, потому что все здесь пришли к концу дней своих в результате политического восстания за многие тысячи километров отсюда.

Ее вынужденный отъезд из Ярославля, древнего города на берегу могущественной Волги, где она вела размеренную и устоявшуюся жизнь, и приезд на неизведанную австралийскую землю были одними из тысячи подобных перемещений людей, вырванных революцией и завоеваниями, войнами и переселениями, имевшими место в этом столетии. Жизнь всех людей, вовлеченных в эти конфликты, как тех, кто остался, так и тех, кто был вынужден убегать, должна была необратимо измениться.

Ночью 1921 года у Черного моря Анну разбудил ее муж Владимир Волков, который пробрался из своего укрытия в горах к ней, чтобы наказать, как ей нужно подготовиться, чтобы выбраться из России, а в случае, если они останутся в России, их ждет неминуемая смерть. Родившийся в Москве 35-летний бывший офицер Имперского военно-морского флота ушел в отставку из-за последствий туберкулеза, но был вызван в порт Ялты для командования военными действиями, и поэтому его жизнь была в опасности. У Анны было время только упаковать самое необходимое для них самих и их троих детей: Владимира (Биба) девяти лет, Андрея семи лет, Анны (Ани) четырех лет. Кроме того минимума одежды дополнительно они захватили некоторые украшения и, конечно, семейные иконы. С этим багажом они проделали путь до дока и зашли на борт корабля, который для них оказался последним корабликом надежды. Владимиру удалось пробраться на палубу незамеченным, и воссоединенная семья отплыла на перегруженном корабле в неизвестность.

Когда корабль прибыл в Константинополь, многих беженцев высадили, но Волковы остались, пересекли Эгейское море, прежде чем отправиться на Адриатическое побережье в Дубровник (Югославия), где они были вынуждены жить следующие три года. Владимир пытался работать где только мог, однако его профессиональный опыт был непригоден, а положение беженца было дополнительным препятствием при поисках работы. Семья выживала за счет его скудных приработков в качестве бухгалтера и последующей продажи драгоценностей. Это нищенское существование длилось до того, пока они не переехали в 1924 году в Нилванж провинции Альсак-Лорен во Франции.

Вера в то, что они скоро вернутся домой, в Россию, никогда не покидала Владимира, но Анне пришлось занять более прагматичную позицию, повседневные заботы по удовлетворению насущных нужд молодой семьи перевешивали все другие заботы. Это была роль, к которой по воспитанию она была плохо подготовлена, но быстро приспособилась к этой жизненной перемене, проявив внутреннюю силу, никогда не покидавшую ее.

В 1926 году они переехали в Ванв, пригород Парижа, и хотя это мало изменило их материальное положение, система взаимной поддержки в общине русских эмигрантов, центром которой был собор Святого Александра Невского, построенный царем Николаем II на Рю Дарю, была для каждого неоценимой.

Мальчики Биба и Андрей хорошо учились в школе, потом Биба продолжил учебу в Сорбонне, где он изучал классические языки, а позднее занялся журналистикой, тогда как Андрей стал художником после окончания школы искусств. У Ани тоже были способности к искусству, скорее артистические наклонности, с детства она мечтала стать балериной. В Париже в то время было три бывших примы Российского Императорского балета, которые вели три самые престижные школы в Европе. Быть принятой в студию Преображенской, Егоровой или Кшесинской было уже само по себе достижением, но более чем везением для Ани оказалось поступление в училище Преображенской в возрасте 12 лет в бесплатную группу, так как семья никак не могла позволить себе такие расходы.

Полковник В. де Базил создавал свой русский балет в Париже сразу после смерти основателя современного классического балета Сергея Дягилева в 1929 году, чтобы сохранить репертуар и установленные стандарты и развивать их в полной, свободной артистической манере. С прежней постановкой и костюмами, созданными в стиле Пикассо, Бакста и Гончарова, и со многими бывшими участниками труппы Дягилева он продолжал выстраивать свой коллектив, но многочисленные отъезды свидетельствовали о приближающемся конце величайшей балетной труппы в мире. Однако из пепла этой птицы Феникс возникли многочисленные национальные труппы, которые несли заложенные идеалы и традиции дальше, каждая под углом своей собственной национальной культуры.

В 1942 году Анна оставила труппу де Базила в Рио-де-Жанейро (Бразилия), где она основала балетную школу, которая скоро завоевала хорошую репутацию, в этом начинании к ней присоединилась близкая подруга Татьяна Лескова, внучка Николая Лескова, гениального создателя романов и рассказов. В это время Аня с опозданием узнала, что ее бабушка Анна Пастухова умерла и похоронена на Сент-Женевье де Буа, в пригороде Парижа, в возрасте 100 лет. Татьяна приняла на себя школу, когда Аня уехала из Южной Америки, и превратила ее в центр обучения хореографии. Этот центр до сих пор существует под ее личным руководством.

Несмотря на сложности в общении, каким-то образом из Бунвиля майор Джеймс Барнес смог сделать Анне Волковой предложение в Рио, и она его приняла. Это было относительно легко по сравнению с проблемами по организации ее отъезда в Австралию после того, как мир уже был объявлен. Никаким из возможных путей добраться было нельзя, и если бы не усилия их друга — журналиста Дэвида МэкНикола, шансов, что Аня приедет туда, было мало, но в октябре 1945-го она все-таки прибыла. Джим и Аня Барнес в конце концов смогли пожениться в Сиднее 27 апреля 1946 года и временно жили на прибрежной полосе в пригороде Наррабина, ожидая, когда из их собственного дома выедут американцы, которые занимали его под консульство во время войны.

Следуя традициям времени, Джим стал вести семейные дела в Сиднее, оставив свое желание обосноваться в сельской местности. Потребовалось больше 20 лет, чтобы его желание осуществилось. Приспосабливаться к мирной жизни было всем трудно, но для Анны такое нарастающее спокойствие было, вероятно, шоком по сравнению с тем ритмом, блеском и избранностью ее прежнего окружения. Однако она взяла на себя роль домохозяйки с энтузиазмом и преданностью, как и любое дело, которым она когда-либо занималась.

9 апреля 1949 года родился их первый сын, мой брат Вильям Джеймс (Джеми). Накануне его рождения приехала мать Ани, она оставила Европу, чувствуя, что надо быть рядом с единственной дочерью, когда у нее должен родиться первый ребенок. Она так и не вернулась в Европу, проведя остаток своей долгой жизни с семьей дочери. Двумя годами позднее ее второй сын Андре, его жена Ирина, ее дочь Мария и их сыновья Андре и Пол также переехали из Парижа в Сидней. Через год, 10 мая 1952 года, в Сиднее родился я. Мы с братом росли в спокойной, безмятежной обстановке, где гавань была нашей площадкой для игр, образование получали в местных школах и имели небольшой многонациональный круг родственников и друзей. Жизнь была беспроблемной и комфортной.

Джим стал руководить компанией, принадлежавшей семье, в 1965 году воспользовался возможностью переехать в сельскую местность, в поместье «Саффолк Вэйл», в Бурова где он когда-то работал после окончания школы в 1936 году Семья провела там 15 очень счастливых лет до того, как переселилась в наше собственное поместье «Гленрой» недалеко от деревни Биналонг. Это и был тот год, когда моя бабушка Анна умерла в больнице в Бурова в возрасте 91 года. Она, наконец, нашла отдохновение от жизни, в которой ей пришлось быть и свидетельницей, и участницей самых удивительных и великих событий: от первых полетов братьев Райт до космических полетов людей на Луну, от мировых войн и деспотического правления тиранов до мира и гарантии демократии в свободном обществе, от состоятельной и привилегированной жизни до положения беженки, а потом до уровня среднего класса, от Ярославля до Ялты, потом Дубровника, Парижа, Сиднея, Бурова, где сейчас она покоится среди ирландских ссыльных, соединенная со своей любимой Россией горсткой земли с могилы ее деда Николая Пастухова в Ярославле.

Брат моей матери Биба жил в Париже, работал журналистом до смерти в 1972 году, не имел детей, а Андрей умер в свои 66, через год после смерти своей матери, в том году, когда я женился на Вирджинии Рассел. Его сын Андре — это отец Андре и Ванессы, у которой есть своя собственная дочь. Его второй сын Пол, идя по стопам деда, служил в королевском военно-морском флоте Австралии до того, как переехал в Новую Зеландию, где он служил в ВМФ этой страны. У него трое сыновей: Шейн, Джеми и Тим.

Когда наши родители переехали в Бурова, мы с братом остались в Сиднее в школе-пансионате, откуда поступили в университет. Джеми учился на ветеринара, а я погружался в инженерное дело и архитектуру. Он стал пользующимся большим уважением специалистом по лошадям скаковых пород, живет и работает к северу от Сиднея. В 1975 году я вернулся на шесть недель на семейную ферму, и так получилось, что остался там на 25 лет. Мы недавно продали «Гленрой», и мои родители теперь живут недалеко от своих друзей и родственников в Сиднее в квартире, которая выходит окнами на сельскую местность. Я обосновался у брата и пока думаю, что делать дальше.

Если я сожалею о чем-то, так это о том, что не выучил русский язык, что бабушка не дожила до рождения моего сына Джорджа в 1986 году — в год смерти матери моего отца, когда ей было 100 лет, и что я не смог рассказать ей о своем посещении России, и в особенности Ярославля в 1998 году, в результате которого пробудились во мне глубоко дремлющие чувства и ощущения взаимосвязи с какой-то частью меня самого, о которой я никогда не знал, хотя, возможно, о существовании которой все-таки догадывался.

Мой путь к Пастухову

Опубликовано от admin
Главная страница
Феномен Пастуховых
Николай Петрович Пастухов
Потомки
Н.П. Пастухова
Академия Пастухова

Нина Аниськина

Мой путь к Пастухову

Сегодня, на пороге нового тысячелетия, я все чаще задаю себе вопрос: что такое наша жизнь — цепочка случайностей или закономерность судьбы? Кто мы в этом мире — одинокие листья, со­рванные осенним ветром с неизвестного нам дерева, суетно мечущиеся, но неизбежно уносимые в небытие, или семена, способные прорасти, сохранив память о времени, давшем нам жизнь, и передать эту память тому, кто понесет ее дальше? И могу ли я сделать что-то, чтобы сохранить эту память, или мой удел только безвольно кружить в этом вихре жизни?

ИСТОКИ

Прожив практически всю свою сознательную жизнь в Ярославле, к стыду своему, до последнего времени я почти ничего не знала о Николае Петровиче Пастухове. Случай тринадцать лет назад привел меня в Ярославский филиал Института повышения квалификации нефтехимической промышленности, известный в нашем городе как ИПКнефтехим. После защиты диссертации, прислушавшись к совету своего коллеги из Ярославского политехнического института, я пришла в этот институт, как мне казалось тогда, на короткое время, чтобы подождать вакансии на родной кафедре автоматизации. Все мои мысли о будущей карьере, научные планы и идеи были связаны исключительно с этой кафедрой. Но… Неожиданно и с молниеносной быстротой я была вовлечена в поток совершенно нового для меня и увлекательного творчества, попав в сильную и востребованную команду преподавателей-консультантов, работавших с руководителями предприятий, министерствами, депутатами по разным городам и весям. Главным стержнем этой работы было процессное консультирование, то есть организация процесса решения реальных проблем деятельности организаций-клиентов на основе философии развития профессиональных коллективов и людей, их составляющих. Эта работа многое перевернула во мне, заставила задуматься о смысле жизни, о главных ее ценностях. Старинное здание с высокими потолками и огромными светлыми коридорами было пропитано духом творчества, дышало новыми нетрадиционными идеями. Здесь собирался на методологические семинары весь цвет отечественной социологии и нарождающейся науки управления. Меня удивляло, как все это стало возможным в таком небольшом институте, возглавляемом двумя женщинами — Фаиной Алексеевной Шустовой и Ларисой Федоровной Ковалевой, даже не имевшими никаких ученых степеней и званий.

Сегодня я уверена, что все это не случайность. Щедрая душа и высокие помыслы Николая Пастухова, подарившего на стыке прошлого и нынешнего веков нашему городу техническое училище для бесплатного обучения детей из небогатых мещанских семей необходимым в то время профессиям, сформировали ауру этого дома. Особая атмосфера дома притягивала людей, вселяла в них веру в свои силы. Училище, построенное Пастуховым с большой любовью, стало украшением города. Николай Петрович не просто дал деньги на реализацию своей затеи, он сам руководил строительством, а затем позаботился об обеспечении учащихся и педагогов вперед на многие годы. Чтобы дом века стоял на низком месте, распорядился котлован вырыть и песком его засыпать. Лишь восемьдесят лет спустя грунтовые воды стали давать знать о себе. Училище Пастухова стало первым в Ярославле поставлять кадры для промышленности. Оно удостоено чести быть упомянутым в словаре Брокгауза и Эфрона как одно из трех наиболее известных технических училищ того времени, а теперь по праву числится памятником истории и архитектуры, своей строгой красотой напоминая людям о гражданском подвиге мецената.

В трудное, но очень интересное время довелось жить моему поколению. Не знаю, привела бы меня судьба к Николаю Пастухову, если бы жизнь была спокойной и размеренной!? Реформы в стране и передел собственности заставили нас глубоко задуматься над действительными ценностями и научили активно защищать свое дело. Нет сегодня ИПКнефтехим и разветвленной сети его филиалов, но наш филиал, пройдя огонь и воду, не только не погиб в процессе бесконечных реорганизации и борьбы за собственность, но превратился в один из немногих в стране институтов повышения квалификации работающих с руководителями и специалистами промышленных предприятий. Но как непросто было защищать свое дело, когда, казалось бы, весь мир против тебя. Кризис в экономике пригнул к земле главного заказчика института — отече­ственную промышленность. Когда нет денег на зарплату рабочим, какая уж тут учеба, какая разработка стратегий, да и управленческие команды готовить незачем: опасно усиливать коллективы, когда собственность перераспределяется. Объемы работ упали. Стало крепнуть у губернской власти мнение, что не нужны такие институты, как наш Ярославский ИПК, что гораздо эффективнее использовать его хорошую материальную базу для развития гостиничного бизнеса, а заодно решить проблемы с размещением новообразованной силовой структуры — всемогущей налоговой полиции. Преподаватели, потеряв веру в будущее, стали уходить из института. Именно в это тяжелое и смутное время и нашла я в Ярославском архиве спасительное для института «завещание» Николая Петровича Пастухова.

ПРИМЕР ПОДРАЖАНИЯ ДОСТОИН

Как много значило для меня это «завещание» — архивная справка на четырех страницах! Да, конечно, это в первую очередь был документ, вносивший ясность в вопрос приватизации и позволявший сохранить первоначальное предназначение дома, построенного Николаем Пастуховым на нынешней Республиканской улице. Но главным все же было другое. Через скупые строки архивной справки проступал образ умного, благородного и чрезвычайно щедрого человека, причастного к творению истории народа русского. Деятельность Николая Пастухова была не просто благотворительностью. В его делах просматривалась идея формирования здоровой нации. «Прошу детей моих жить в мире и согласии, не заводить никаких между собою ссор и тем не оскорблять моей памяти, о чем молю Господа, надеюсь на добрую нравственность каждого из них. Еще прошу детей моих не допускать в своем образе жизни излишней роскоши, а быть бережливыми», — писал Николай Пастухов в своем духовном завещании. Здесь, в глубинке России, он проводил в жизнь философию развития общества через развитие простых людей, его составляющих. Его труд и его дары городу образовывали систему, в которой в единое целое увязывалась забота о духовном и физическом здоровье современного ему общества, систему открытую, развивающую добро, направленную на воспроизводство справедливости «Имею честь быть Вашим…» — наиболее часто встречающиеся слова в письмах Пастухова. Думаю, в этом и состоит наивысший смысл меценатства.

Именно тогда я стала отчетливо понимать, что значит для меня сохранение института. То, что мы закладывали в основу нашего метода работы, который основателями его, Ниной Тимофеевной Сорокиной и Вячеславом Сергеевичем Дудченко, был назван инновационным, было созвучно жизненной философии Николая Петровича Пастухова. Работая как преподаватели-консультанты, мы превращались для нашего клиента в инструмент, с помощью которого он мог изменить себя и перестроить свою организацию. Нет, не случайно инновационный метод родился в этих стенах. Слова «имею честь быть Вашим» стали ключом к пониманию глубинной взаимосвязи Пастухова и инновационной философии.

Каждый человек однажды делает свой главный выбор в жизни. Для меня наступил такой момент. На одной чаше весов лежало устойчивое и благополучное существование расширение собственного бизнеса, который уже к тому времени успел встать на ноги, на другой — жизнь, полная риска и неопределенности, чреватая потерей всего. Но почему бы нет? Его пример подражания достоин. Ведь меценатство по Пастухову — не только дарение материальных благ, но и формирование у людей духовных ценностей. Сейчас, как и 100 лет назад, утверждение веры в добро и справедливость — актуальная задача. Да, экономика в кризисе, народ в нищете. Только кто нам поможет преодолеть все беды? Где тот «добрый дядя» который приведет нас к благополучию? А если его нет и быть не может и все зависит только от нас самих? Однако мало понимать это. Чтобы что-то изменить, надо прежде всего научиться верить в себя и научить этому других. Но ведь как раз это мы и несем людям на своих инновационных семинарах. И что же тогда, как не педагогика развития, воплощенная в инновационном методе, более всего нужно сейчас России? И не это ли лучший способ реализации философии Пастухова?

Мой выбор, сделанный под влиянием этих размышлений, предопределил долгие годы тяжелой неравной борьбы за любимое дело, за свою команду, за свой институт. Не поставлена еще точка в этой истории, но свет горит в конце тоннеля. Я верю, жизнь все расставит по своим местам. И мы сегодня уже приступили к этапу «собирания камней».

ДЕЛО БЛАГОЕ ХРАНИТЬ ОБЕЩАЕМ

Девяностопятилетие Пастуховского училища мы праздновали под знаком возрождения в институте инновационных идеи. Нашим подарком городу по случаю юбилея стала научно-методическая конференция по инновационному образованию. Красной нитью через все выступления на конференции проходили слова, обращенные к Николаю Пастухову: «Дело благое хранить обещаем». Первая конференция превратилась в традицию. Так возникли Пастуховские чтения, собирающие преподавателей вузов и школ, аспирантов и библиотекарей. Для многих из них это была чуть ли не единственная возможность поделиться инновационным опытом, опубликовать свои научные идеи и методики. Вот уже 5 лет добрый груз Пастуховских чтений несет на своих плечах Сорокина Нина Тимофеевна.

Нина Тимофеевна — это особое явление в жизни нашего института и, думаю, в культурно-образовательной жизни нашего города. Выпускники Ярославского политехнического периода семидесятых помнят ее как прекрасного преподавателя философии, театралы знают ее как специалиста по этике, работники музеев и библиотек — как культуролога, но ее сердце принадлежит науке управления. Трудно найти предприятие нефтехимической отрасли, с руководством которого она не работала бы в восьмидесятых. И география этих работ — вся наша страна. Сегодня, стоя на пороге своего семидесятипятилетия, она с удовлетворением говорит, что главный труд ее жизни не научные статьи или монографии, а люди, для которых она стала инструментом развития. Для нее нет ничего более ценного, чем человек. Каждая ее лекция — диалог с людьми, имена и лица которых она помнит, улавливает тончайшие оттенки в их настроении, отслеживает движение их души. Мы по праву ее считаем главной духовной наследницей Николая Пастухова. Всей своей жизнью она говорит: «Имею честь быть Вашей».

Сколько еще встреч с увлеченными, самоотверженными и бескорыстными людьми подарила мне судьба в этом доме! Чета Дудченко, Людмила и Вячеслав, вот уже 10 лет как уехали в Москву. Но эти талантливые и везде востребованные люди не порвали нить, соединяющую их с институтом. Как бы не был занят Вячеслав, он всегда находил возможность приехать к нам на Пастуховские чтения. А наиболее значимые из посто­янно действующего у него фонтана идей он всегда обсуждал в переписке или в семинарских боях со своими старыми друзьями и коллегами из ЯрИПК. Для нас тоже эта взаимосвязь всегда была крайне важной. Она давала нам силу и уверенность. Его теория онтологического синтеза для меня стала объяснением, казалось бы, случайных успехов института. Он утверждает, что если очень сильно желать чего-то, верить в то, что это непременно произойдет, и все свои органы чувств настроить на осязание желаемого результата, в какой-то момент вы себя обязательно обнаружите в этом. Вашим помощником станет подсознание. Я думаю, не только для меня — для каждого человека важно укрепляться в своих стратегических планах, опираясь на обоснование возможности успеха.

Такие звезды, как Нина Тимофеевна или Вячеслав Дудченко, чувствуют все острее, воспринимают тоньше. Но посмотрите вокруг: сколько у нас простых людей без слов, незаметно продолжающих начатое Пастуховым дело, вплоть до вахтеров и уборщиц института, которые заботятся об этом доме как о родном. На протяжении весны, лета, осени каждый день можно видеть в кабинетах и коридоре института свежие букеты цветов, специально выращиваемых нашим дворником Ниной Павловной Кузьменко. Русские люди стесняются говорить о высоком, боясь быть непонятыми и осмеянными. А может, просто не умеют открыть свою щедрую душу миру. Но все меняется, когда они соприкасаются с таким явлением, как Николай Пастухов. Я наблюдала, как менялись мои коллеги, работая с архивными материалами и узнавая все больше об этой замечательной семье, какими красивыми становились их лица, как росли они интеллектуально. Библиотекарь нашего института, Людмила Пенкина, очень скромная женщина, вот уже несколько лет живет жизнью семьи Пастуховых, ставшей теперь и жизнью ее семьи.

Два года назад, когда воля случая привела к нам в институт Джона Барнеса — прямого потомка Николая Пастухова, мы ощутили радость, которую испытывают близкие люди, встречаясь после долгой разлуки. Его, приехавшего в Ярославль для съемок документального фильма о путешествии по России австралийского фермера, тоже неожиданно захлестнули нежные чувства. Режиссер Ричард Дениссон был в смятении: герой фильма не мог работать, ходил по набережной и плакал. Знакомство Джона с прапрадедом перевернуло и его жизнь. Он почувствовал себя русским. На Леонтьевском кладбище он поклонился могилам своих предков и увез в далекую Австралию горсть российской земли с этих могил.
Вот она — настоящая историческая связь времен. Щедрость души давно ушедшего человека, как золотой ключик, который спустя столетие открывает сердца.

Эта книга труд разных людей, совсем не похожих друг на друга, по-разному мыслящих и живущих, которых объединило одно: каждому из нас стал близок и дорог этот человек. Дорог не только потому, что он подарил нам этот чудесный дом, где мы можем творить, испытывая наивысшее наслаждение от своей работы. Каждый из нас, открывая для себя Николая Петровича Пастухова, шаг за шагом становился сильнее и богаче духовно. Радость встречи с ним и возникновение пока еще еле уловимой, тончайшей нити сопричастности к его делу и духовному наследию все сильнее превращались для нас в желание поделиться эти с другим. Загляните поглубже в свою душу и вы непременно найдете там доброе и высокое. Не прячьте это, поделитесь им со своими близкими. И давайте вместе скажем спасибо Николаю Петровичу Пастухову!

Нина Аниськина

Вместо послесловия

Опубликовано от admin
ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ

На заседаниях городской думы в 1916 году был поднят вопрос о преобразовании низшего технического училища имени Пастухова в специальное техническое училище.
А началось все с активного обсуждения в том же году в Ярославской городской думе вопроса об открытии в Ярославле университета. Впервые он был поставлен на повестку дня еще в 1911 году при обсуждении письма нашего земляка, профессора Киевского университета Павловского. В своем письме он очень убедительно обосновывал необходимость открытия университета в Ярославле.

Новый министр народного образования граф П.Н. Игнатьев, разрабатывая всестороннюю реформу образования, предложил открыть университет и в Ярославле, что было поддержано советом ярославского Демидовского юридического лицея, а затем и Ярославской городской думой. Благодаря активной поддержке графа Игнатьева вопрос об открытии ярославского университета был почти предрешен, и поэтому на заседании городской думы это обсуждение приняло достаточно конкретный характер, с реальными предложениями. Прозвучали на заседаниях думы и другие предложения. В частности, на заседании 20 октября 1916 года гласный (депутат) городской думы С. И. Сущев заявил, что «необходимо открыть высшее специальное учебное заведение для борьбы с немецким засильем в промышленном и техническом отношении. Почему, признавая необходимость открытия филологического факультета (образовательного) и медицинского при отсутствии в городе, мы не можем признать, что нужно специальное техническое образование»? Но другие гласные заявили, что это должна решать другая, не университетская комиссия, а вопрос должен обсуждаться самостоятельно.

Тем не менее вопрос о высшем специальном техническом училище неоднократно поднимался на заседаниях городской думы. Так, с подачи гласного В. В. Дунаева, крупного ярославского промышленника, городская дума обсуждала этот вопрос на заседании 25 октября 1916 года. В частности, в протокол было записано: «Для поднятия отечественной промышленности нужны люди, получившие специальное техническое образование, и поэтому необходимо возбуждение ходатайства о преобразовании низшего технического имени Пастухова училища в специальное техническое училище».

В Ярославле был образован комитет по учреждению университета. Было объявлено о создании фонда частных средств в один миллион рублей для его открытия. Одним из первых, 6 октября 1916 года, заявил о своей поддержке открытия университета в Ярославле и передаче на это ста тысяч рублей председатель правления «Торгово-промышленного товарищества Н.П. Пастухова Наследники» Сергей Николаевич Пастухов. Вслед за ним это сделали представители промышленности, банков, просто частные лица.

Но в декабре 1916 года П.Н. Игнатьев был снят с должности без предоставления другой. Это означало победу правых в настроении окружения императора Николая II и застой в реформировании страны. Однако еще до августа 1917 года вопрос об открытии университета в Ярославле обсуждался, что можно проследить по документам.

16 августа 1917 года представителем Ярославской городской думы в комиссию при Министерстве народного просвещения по вопросу о преобразовании ярославского лицея в университет был назначен ярославский городской голова Сергей Александрович Суворов. Но октябрь 1917 года, изменивший ход истории, не позволил воплотить многое из того, что было уже практически решено.

Назад

В годы первой мировой войны

Опубликовано от admin
В ГОДЫ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

Ярославская губерния находилась далеко от фронтов. Но их воздействие ощутили все слои населения, в том числе и учащиеся. Вскоре после начала учебного года педагогический совет училища уже рассматривал поступившее распоряжение «об организации шестнадцатичасовой (в две смены) работы в мастерских по исполнению военных заказов». Для этого требовалось даже прекратить учебные занятия, а свободных от своих уроков преподавателей рекомендовалось привлечь к наблюдению за работой учащихся в мастерских. Но скоро последовало неожиданное на первый взгляд предложение учащихся третьего выпускного класса о необходимости сохранения классных занятий. Мотивировалось это тем, что экзамены никто не собирался отменять, требования к их подготовке тоже. Поэтому в свободное от работы время было организовано по два урока в день, а в субботу — по пять. Связано это было с тем, что в этот день останавливался двигатель, приводящий в движение все машины и механизмы для обязательной профилактики. Таким образом, несмотря на трудности военного времени, учащиеся продолжали получать необходимые теоретические знания по специальности.

На режим работы училища и школы немаловажное влияние оказало и то, что половину классных комнат стал занимать 104-й эвакуационный лазарет. Эта вынужденная мера стала практиковаться в российской истории еще с Отечественной войны 1812 года, когда впервые под лазареты и госпитали были отданы помещения практически всех существовавших тогда учебных заведений.

В годы войны из учащихся старших классов различных учебных заведений формировались ученические дружины для оказания помощи <<земледельческому» населению. Но в документах и материалах Пастуховского училища пока не обнаружено конкретных указаний на подобные формирования. Связано это было, по всей вероятности, с тем, что учащиеся были уже заняты на производстве военной продукции в течение всего практически учебного года, так как летняя производственная практика также проходила в училищных мастерских. В годы войны производилась массовая мобилизация трудоспособного мужского населения в Действующую армию. Только по Ярославской губернии было призвано свыше 20 тысяч рабочих. Это вызывало острую потребность в подготовке квалифицированной рабочей силы. Своим циркуляром попечитель Московского учебного округа предписал допустить в качестве практикантов в ремесленные мастерские взрослых. Указывалось, что они могут быть допущены к практическому усвоению основных навыков работы по всем специальностям, по которым шла подготовка в училище. А это было столярное, модельное, кузнечное, линейное, литейное, слесарное дело, эксплуатация машин и механизмов. Сроки практических работ при этом не оговаривались, лишь указывалось, что зависеть они будут от успехов. При этом подчеркивалось, что все это отдано на усмотрение администрации училища и зависело лишь от наличия свободных мест. По окончании практических работ для обучавшихся по специальностям не предусматривалось никаких выпускных испытаний и, как следствие, особых прав. Ни одна война не обходится без жертв. Одним из ее последствий является появление большого количества «увечных воинов», которые в связи с этим были демобилизованы из Действующей армии. Правительство предпринимало необходимые меры для возможно более успешного нахождения себя в жизни для этой категории населения. В этих целях на основе распоряжений Министерства народного просвещения и циркуляра попечителя Московского учебного округа создавались краткосрочные курсы подготовки данных лиц для их активного участия в жизни страны.

6 февраля 1917 года, после рассмотрения этого вопроса на заседании совета, на базе Пастуховского училища были открыты курсы для увечных воинов. Они в корне отличались от ранее существовавшей подготовки рабочих по специальностям, предлагаемым училищем. Прежде всего существовало условие: принимали только тех, кто «умел читать, считать, знал четыре действия арифметики». Существовала четко прописанная программа, по которой занятия должны были проводиться ежедневно по 6 часов, из которых один час уделялся на классные занятия, а 5 часов — для работы в мастерских. По 55 часов выделялось для изучения основ арифметики, геометрии, технологии материалов (по специальности). Большое внимание уделялось умению чертить и «читать» чертежи. Для этого давалось 100 часов. Но главное внимание уделялось практическим работам в мастерских — 875 часов. При этом, как ни удивительно, дополнительных расходов не требовалось: общежитие не предлагалось, питание — за свой счет: кто что принесет с собой. Казна выделяла деньги на оплату труда заведующему курсами — 200 рублей в месяц при готовой квартире за счет училища, преподавателям за все уроки выплачивалось 630 рублей, а руководителям практических работ — 1750 рублей.

Жизнь внесла некоторые коррективы в организацию курсов. Во-первых, увеличился срок обучения: вместо трех стало четыре месяца для столярно-модельного и пять месяцев — для слесарно-кузнечного отделений с изучением двигателей внутреннего сгорания. Во-вторых, вместо 10 по плану на каждую специальность набрали по 15 человек. За годы войны быстрыми темпами росла инфляция, что повлекло многократное повышение цен на товары и услуги, но смета расходов казны оставалась практически неизменной. «Индексация» зарплаты началась лишь с середины 1916 года и, по-видимому, из внебюджетных средств — процентов капитала, завещанного Пастуховым (около 160 тысяч рублей), средств от реализации изделий учеников и т. д. В это время произошла прибавка к жалованью преподавателей и сотрудников в размере 25% к окладу.

Необходимо отметить, что, несмотря на все трудности и невзгоды военной поры, коллектив преподавателей и сотрудников, студентов училища достойно выполнял свои обязанности, готовя кадры для отечественной промышленности.

Назад

В годы первой российской революции

Опубликовано от admin
В ГОДЫ ПЕРВОЙ РОССИЙСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Преподаватели, служащие и учащиеся Пастуховского училища, по сведениям силовых структур, не являлись активными участниками революционных событий. Судя по документам и материалам, хранящимся в архивах, администрация и педагогический совет училища принимали определенные конкретные меры к недопущению каких- либо беспорядков.

26 июля 1905 года педагогический совет училища постановил: «Воспретить учащимся вступать в незаконные организации и участвовать в их собраниях». Для того чтобы не спровоцировать учащихся применением жестоких мер по недопущению беспорядков, было принято решение — использовать «только законные действия в целях улучшения постановки учебного дела и воспитательных дел».

Осенью 1905 года в связи с охватившей всю страну Октябрьской политической стачкой заволновалась и часть учащихся и студентов Ярославля. На собранном 15 октября заседании педагогического совета училища было принято решение о временной приостановке занятий. Дело в том, что это было лишь мерой предупреждения участия учеников, пусть и невольно, в митингах, демонстрациях, собраниях различных партий, которые устраивались почти официально, иногда даже по объявлениям газеты «Северный край». Лишь на заседании от 26 октября было решено возобновить занятия с 31 октября.

В осенних событиях в Ярославле активное участие принимали и служащие почтово-телеграфного ведомства. Во время их забастовки были прекращены все приемы и выдачи денежных средств, что в значительной мере усложнило получение денег от родителей иногородними учениками, и прежде всего проезд домой. Поэтому педагогический совет на заседании 28 ноября принял решение о выдаче денег на проезд нуждающимся ученикам, особо выделив тех, кто жил далеко. Им выдавалось по 13 рублей — сумма весьма значительная для того времени.

9 декабря 1905 года в Ярославле произошли события, названные впоследствии «кровавой пятницей». В этот день произошло вооруженное столкновение рабочих с казаками, сопровождавшееся человеческими жертвами. На следующий день ситуация в Ярославле обострилась до предела, грозя вылиться в массовые беспорядки. Поэтому 12 декабря совет решил прекратить занятия в училище и отпустить детей домой, под надзор родителей до 12 января 1906 года. На этом же заседании на основании докладной из полиции за участие в уличных демонстрациях был отчислен ученик училища Горшков, который и раньше подвергался наказаниям за свое поведение как в стенах училища, так и за его пределами. В целом революционные события не захватили ни преподавателей, ни сотрудников, ни самих учащихся училища. Лишь единственный раз, 18 декабря 1906 года, совет принял решение «О недопустимости попустительства сходок учащихся». Было заявлено также, что в случае обнаружения подобного немедленно докладывать властям с тем, чтобы «карать это по закону».

В январе 1907 года педагогическим советом были приняты «дежурные» решения на основании рекомендаций Министерства народного просвещения. Они касались запрещения каких-либо не санкционированных начальством училища «концертов, публичных спектаклей, литературных чтений» и так далее, как в учебное, так и в неучебное время. В отчете за 1906-1907 учебный год среди «главных нарушений за 1906 год» учащимися отмечается: шалость в мастерских, посещение летнего театра (располагался на Казанском, ныне Первомайском бульваре) и последнее, видимо, по значимости, пение революционных песен во время перемен.

В эти годы педагогический совет училища предпринимал, как правило, пропедевтические (предотвращающие) меры к недопущению участия учеников в различных не санкционированных властями мероприятиях. Так, например, несколько раньше обычного закончились учебные занятия в 1905-1906 учебном году, в конце апреля106. Кроме того, в целях изоляции учащихся от возможных беспорядков летом 1906 года традиционная производственная практика проходила не столько на предприятиях города, сколько во всей губернии.

Ярославль являлся одним из центров старообрядчества в Верхнем Поволжье. В городе и его округе, не говоря уже об уездах, особенно заволжских, это течение находило своих активных последователей. Поэтому неудивительно, что их дети испытывали затруднения при поступлении в различные учебные заведения, в том числе и в Пастуховское училище. Еще в ноябре 1903 года Большой Священный Синод принял решение «о необязательном для раскольниковских сектантов учить и сдавать Закон Божий». Это касалось как приемных, так и выпускных экзаменов во всех учебных заведениях. Но оно «затерялось» в недрах канцелярии министерских ведомств. Революционные события 1905 года, охватившие всю Россию, особенно в октябре 1905 года, заставили учебное начальство форсировать решение этой проблемы.

26 октября 1905 года это решение Синода активно и заинтересованно обсуждалось на заседании педагогического совета училища. 17 октября 1906 года совет рассматривал вопросы, связанные с реализацией этого вопроса Синодом. На основании рекомендаций, полученных от МНП и от попечителя Московского учебного округа, было установлено, что старообрядцев принимать в училище без экзаменов по Закону Божьему. Для этих учеников устраивать занятия «по правилам их вероучения». Для этого приглашать преподавателей по рекомендации. Оплата труда этих проповедников должна была осуществляться за счет родителей учеников или средств общины».

Проследить реализацию этого решения педагогического совета пока не удалось. В отчетах по успеваемости за все учебные годы неизменно отмечается, что в училище и школе стопроцентная успеваемость по Закону Божьему.

Назад

Коммерческая деятельность

Опубликовано от admin
КОММЕРЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

В структуре училища был и магазин со складом для реализации среди населения изделий, изготовленных самими учащимися во время их учебных практических занятий в мастерских, а также как выпускных, «защищаемых» на экзаменах машин и оборудования. Данные о коммерческой деятельности встречаются уже на второй год существования училища. А продавать было что. Прежде всего узлы и комплектующие к различным станкам и оборудованию: каретки различных ходов, суппорты, самоточки, тиски, различные муфты, кронштейны и так далее. Потенциальными и реальными покупателями являлись фабрики и заводы Ярославля и губернии, подобные технические училища, местное население86. Особенно большим спросом пользовались орудия труда сельскохозяйственного назначения. Очень высокое качество продаваемых изделий неоднократно подтверждалось самыми высокими наградами, дипломами, медалями на международных, общероссийских и региональных выставках.

В 1913 году Распорядительный комитет международной учебно-промышленной выставки «Устройство и оборудование школы» по представлению Совета экспертов среди победителей отметил Пастуховское училище, представившее учебные пособия по механике. Примечательно, что это было полностью ученическое изделие — от чертежа до готового станка. Министерство торговли и промышленности, которому наряду с Министерством народного просвещения училище подчинялось, специальным приказом №1711 от 11 октября 1913 года наградило училище Пастухова за учебное пособие дипломом и малой серебряной медалью.

Большой популярностью пользовались экспонаты, представленные училищем на выставках «Северного края», где участвовали все губернии Севера и Северо-Запада России. Как правило, все они отмечались различными наградами, в том числе и золотыми медалями. Это были изделия отделений столярно-модельного, кузнечного и литейного, а также рисунки и чертежи. Восхищение зрителей вызывали такие экспонаты, как молотилка, веялка, парта, книжный шкаф, табуретка, ночной столик и т. д.

Денежные средства, вырученные от продажи ученических изделий, расходовались на самые различные нужды. Прежде всего на них покупались подарки выпускникам, например готовальни, а также выдавались пособия «на первоначальное обзаведение». Часть вырученных средств шла на оплату сверхсметных работ, например, при установлении дополнительного освещения в классах и мастерских для оплаты слесарям и рабочим. Первоначально денежная сумма от реализации изделий учеников через магазин была сравнительно небольшой — за октябрь 1902 года было получено 41 рубль 30 копеек, но впоследствии достигла внушительных размеров — 8 тысяч рублей в 1914 году. Это давало возможность не только увеличивать пособия выпускникам, но и оказывать материальную помощь малоимущим, сиротам. Пастуховское училище в целях рекламы своей продукции рассылало перечень деталей, узлов, станков и оборудования, которые изготовлялись в мастерских училища. Одним из самых постоянных покупателей были подобные ремесленные училища по всей России. Среди дел, хранящихся в фондах Пастуховского училища, выделяется одно — №94 «Счета на оборудование мастерских Вологодской школы ремесленных учеников имени Д. С. Пермякова в г. Вологде».

Наряду с традиционной перепиской по поводу заказов, их поставки и оплаты выделяется переписка по поводу оплаты изготовленного в мастерских училища токарно-винторезного станка. Дело в том, что в Вологду станок поступил еще в 1913 году, а оплата произошла только в феврале 1917 года. Из этого можно сделать, по крайней мере, два вывода: первый — в училище практиковалось получение денег по уже совершенному факту поставки изделий и второе — в коммерческой деятельности училища случались и просчеты, которые оборачивались значительной (в данном случае на четыре года) задержкой оплаты за уже поставленную продукцию95. Можно предположить, что задержка произошла из-за перипетий, вызванных трудностями военного времени. Не исключено также и то, что виной задержек в оплате была различная ведомственная принадлежность учебных заведений.

Назад

Внешкольная деятельность

Опубликовано от admin
ВНЕШКОЛЬНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

Главным праздником для преподавателей, сотрудников и учащихся училища и школы был день официального открытия ремесленного училища и школы — 26 ноября по старому стилю. Этот день традиционно начинался с молебна, за которым следовал общий завтрак. После этого весь коллектив отправлялся в Волковский театр на специально заказанный утренний спектакль. Все расходы оплачивались за счет спецсредств училища. В 1906 году, например, на эти цели было израсходовано 150 рублей.

В течение учебного года преподаватели и учащиеся обычно до трех раз посещали спектакли Волковского театра за счет училища.

С первых лет своего существования стало хорошей традицией устраивать вечера в честь классиков русской литературы. В 1902 году такие вечера были организованы по случаю 50-летней годовщины смерти Н. В. Гоголя, 25-летия со смерти Н. А. Некрасова. После занятий, как правило, отслуживалась панихида, а затем в актовом зале училища устраивался вечер. Со сцены сначала звучал рассказ о биографии писателя, подчеркивалось значение его творчества. Затем следовали отрывки из произведений писателя, а также небольшие композиции по мотивам его наиболее известных трудов. В начале XX века среди учащихся различных типов учебных заведений Ярославля и губернии были очень популярны так называемые «живые картинки». Они являли собой постановки наиболее интересных сцен, в частности с наиболее памятными монологами. В ходе представления внимание сосредоточивалось на костюмах и манере поведения героев. Одной из причин их популярности было и то, что на женские роли обычно приглашались ученицы родственных учебных заведений, что вызывало особую заинтересованность как у тех, кто был на сцене, так и среди тех, кто являлся зрителями.

За небольшую плату в 15 копеек для учащихся в самом училище показывались «картины живой фотографии», проводились лекции с «туманными картинками», обычно из серии «Путешествия по миру». Туманными картинами назывался показ иллюстраций через эпидиаскоп, где источником света обычно служила свеча, пламя которой колебалось, отчего изображение получалось расплывчатым, «туманным». Во внеурочное время регулярно организовывались экскурсии, как правило, на профильное производство. Это касалось и ярославских производств, и расположенных в других городах и сельской местности. Учащиеся были постоянными посетителями выставок «Северного края», где экспонировались и их работы. Всего за учебный год организовывалось в среднем не менее 7 экскурсий.

Назад

Библиотека фундаментальная, ученическая и учебных пособий

Опубликовано от admin
БИБЛИОТЕКА ФУНДАМЕНТАЛЬНАЯ,
УЧЕНИЧЕСКАЯ И УЧЕБНЫХ ПОСОБИЙ

В дореволюционной России существовали различного типа библиотеки: ведомственные, клубные, учебных заведений и публичные (общественные). Для последней категории было характерно то, что зачастую в них существовали абонементы, как правило, платные, для чтения периодических изданий, журналов. Действовала эта система по принципу: чем «свежее» был номер журнала, тем абонемент стоил дороже. Для интеллигенции, особенно постоянных читателей профессиональных изданий, очень важно было получать «свои» журналы как можно раньше, с тем чтобы быть в курсе последних новостей в своей профессии. Поэтому неудивительно, что уже на одном из первых педагогических советов училища 11 ноября 1900 года была составлена смета с перечнем необходимых для училища журналов. Уже сам перечень предполагаемой подписки на 1901 год свидетельствует не только о высоком профессиональном уровне преподавателей и сотрудников, но и их разносторонних интересах и увлечениях. Среди профессиональных журналов можно отметить такие, как «Техническое образование», «Вестник воспитания», «Фотограф-любитель», «Практик-монтер», «Ремесленная газета», «Техническая библиография», «Журнал художественной промышленности», «Образование», «Технический сборник», «Электротехника», «Электричество», «Американский инженер» (на английском языке). В училище большое внимание уделялось не только образованию, но и воспитанию. Об этом свидетельствует и периодика, которая выписывалась на библиотеку. Это «Русская школа», «Вестник воспитания», «Самообразование », «Россия». В училище преобладали сугубо технические дисциплины. Тем не менее среди подписных изданий было немалой гуманитарного направления: «Исторический вестник », «Нива», «Вестник Европы», «Новый журнал иностранной литературы», «Художественное сокровище России». Для общего развития были выписаны «Новое время», «Русские ведомости», «Журнал для всех», «Спутник здоровью», «Мир Божий», «Церковный вестник» с приложением, «Петербургские ведомости», «Русские ведомости», «Северный край» (газета, которая издавалась в Ярославле и была «не рекомендована» к выписке государственными учебными заведениями), «Юный читатель», «Родник», «Детские чтения с педагогическим листом», «Всходы». Стоимость годовой подписки каждого из изданий колебалась от 2 рублей («Юный читатель») до 17 рублей («Новое время», «Санкт- Петербургские ведомости»). Подписка осуществлялась за счет процентов с капитала Н. П. Пастухова и специальных средств. Читатели библиотеки имели каждый свою карточку, где записывались взятые для чтения газеты, журналы, литература и учебники.

Назад